Россия - преступный мир. ПОГОНЯ ЗА ПРИЗРАКОМ

Опубликовано : | 2367 Просмотры
image

Троллейбуса долго не было, и Светлана Гурснкова притопывала ногами, чтобы не замерзнуть. 22 декабря 1978 года в Шахтах выдался морозный день. Шагах в пяти от Светланы стояла девочка лет десяти, круглолицая, румяная, в красном пальто с капюшоном, темной меховой шапке и толстом шерстяном шарфе. Ей что-то вполголоса говорил высокий мужчина с покатыми плечами, в черном пальто. Удлиненное лицо, длинный нос, очки. Интеллигент, лет под пятьдесят. Наверное, учитель, подумала Светлана, а это его ученица. 

Девочка слушала мужчину и время от времени кивала. Потом покачала головой. Гуренкова забеспокоилась. Нет, это не то, что она подумала. Скорее, они соседи. Из авоськи в руках «интеллигента» торчала бутылка вина. 

В этот день, самый короткий в году, темнело рано. А было уже почти шесть вечера. — Ну так что, ты идешь? — расслышала Светлана. — Смотри, потом пожалеешь. Мужчина неторопливо двинулся в переулок. Девочка колебалась. Потом затопала следом. Гуренкова почувствовала тревогу. Что-то ей в этом активно не нравилось, но что, она не могла определить. Она уже собиралась окликнуть девочку в красном пальто, но тут подошел троллейбус. 

24 декабря. Люди толпились на мосту, жадно вытягивали шеи. Толпа становилась все больше и больше. Внизу, под мостом, копошились милиционеры. Там лежала мертвая девочка с ножевыми ранами на животе. Глаза у нее были завязаны толстым шерстяным шарфом. Светлана проходила по мосту через речку Грушевку и увидела толпу. Сердце у нее сжалось. 

Протолкавшись вперед, она сказала ближайшему милиционеру: — Позавчера я видела девочку на остановке. Тот торопливо записал в блокнот ее имя и адрес, кивнул: — Вас вызовут для свидетельских показаний. Вечером того же дня взяли Александра Кравченко. И хотя он твердил о своей непричастности и утверждают, что жена Галина и ее подруга Татьяна Гусакова вместе с ним провели вечер 22 декабря у них дома, его задержали: в биографии Кравченко было темное пятно, о котором не знали ни жена, ни пасынок, — он уже отсидел десять лет за изнасилование и убийство девушки, своей ровесницы. 

Александр нервничал, ему не хотелось, чтобы Галина изменила к нему доброе отношение. И все же он был уверен, что через пару дней его отпустят. Слава Богу, что есть алиби, которое могут подтвердить двое. И в самом деле, 27 декабря, через три дня, Кравченко был освобожден. 

Светлану Гуренкову пригласили в Октябрьский РОВД, где она рассказала все, что видела. С ней начал работать художник. Женщина, прикрыв глаза, вспоминала и описывала собеседника несчастной девочки, высокого мужчину с покатыми плечами, а художник делал наброски и показывал ей. Окончательный рисунок был готов, с него сделали много копий. Одна из копий попала в ГПТУ-ЗЗ, и его директор Андреев, увидев его, удивленно воскликнул: — Да это же наш преподаватель Чикатило! Он же и общежитием заведует… — Пока что никому ничего об этом не говорите, — предупредят милиционер перед уходом из училища. Андреев понимающе кивнул. 

В тот же день при осмотре улицы, прилегающей к реке Грушевка, были обнаружены следы крови между домами 25 и 26 по Окружному проезду. Образцы крови взяли для лабораторного анализа. Дом номер 26, как выяснилось, недавно приобрел за полторы тысячи рублей Андрей Чикатило, хотя вместе с женой и детьми проживал по другому адресу, на улице 50-летия Ленинского комсомола. 

Чикатило вызвали для дачи показаний. Он пришел с женой, и та подтвердила его слова: да, весь вечер 22 декабря муж был дома. Подозреваемому разрешили уйти. И тем не менее следствие решило иметь его в виду: следы крови вели к двери купленного им дома, директор училища опознал его по фотороботу, да и соседи по Окружному проезду утверждали, что свет в домике номер 26 горел весь вечер 22 декабря, всю ночь и следующий день. 

Однако, кроме Чикатило, было выявлено еще человек двадцать подозреваемых (включая и дедушку жертвы, Лены Закотновой). И всех их нужно было проверить на причастность к убийству. Наступил Новый год. Кравченко поругаются с женой и ударил ее. Когда у Галины из носа пошла кровь, Александр подвел ее к раковине и умыл. Он не заметил, что несколько капель крови попали ему на свитер. — Да чего, Галка, собачиться из-за денег… — виновато пробормотал он. — Я чего-нибудь раздобуду… Собирая сведения о подозреваемых, милиция снова обратила внимание на Чикатило. 

В его личном деле нашли запись: еще работая учителем в соседнем Новошахтинске, он был уволен после нескольких жалоб о том, что пристает к детям. И в самих Шахтах было несколько неприятных инцидентов, когда Чикатило прогоняли от школьных уборных, где он подглядывал за девочками. Его допросили еще раз. 

Мучительно краснея, преподаватель училища признался: да, было такое, не стану от вас скрывать, я переживал определенные трудности, но поймите, я порядочный человек, у меня любящая жена, прекрасные дети, они мне помогают бороться… Да и возраст уже не тот, когда особенно волнуют половые проблемы… 23 января Кравченко совершил кражу у соседа. 

На следующее же утро милиция обыскала его дом и нашла украденное на чердаке. Александра арестовали прямо на работе в тот же день. Замначальника милиции Чернавский был сразу же поставлен в известность. Чернавский как раз помал голову над тем, как быстро раскрыть преступление, возмутившее весь город. Конечно, размышлял он, фоторобот, составленный по показаниям Гуренковой, похож на Чикатило. И кровь у домика, и освещенное окно. Он и к детям приставал. Но Кравченко…. Он же однажды насиловал и убивал. И, как опытный преступник, наверняка заранее позаботился об алиби. А если как следует поднажать на его свидетелей, да и на самого Кравченко? 

Во что бы то ни стало надо разбить его алиби… И машина заработала. В камеру к Александру поместили подсадного, убийцу и наркомана М., который методично избивал его каждый день между изнурительными допросами. Но Кравченко упорно отстаивал свою невиновность. — А кровь на свитере? — орали на него оперативные работники и следователь. — Она той же группы, как и у Закотновой! А сперма? Ее анализ совпадает с твоей! — Это случайное совпадение! — твердил Александр. — Мало ли у кого какая группа крови? Я же не виноват, что у жены такая же… Но он чувствовал, что ему никто не верит. Хотя он сразу же сознался в краже у соседа. 

Тем временем начали обрабатывать Галину. Для начала ее обвинили в том, что она обокрала соседа вместе с мужем. Но когда женщина во всем призналась, оказалось, что кража милицию не интересует. Ей сообщили, что Кравченко уже отсидел десять лет за изнасилование и убийство. Она была потрясена. И тут ей сообщили, что ее обвиняют как соучастницу в убийстве Лены Закотновой, которое совершим ее муж в их доме. А соучастие в убийстве — это не шуточки. Тут такой срок светит… — Чего ты упираешься? — слышала она на допросах. — Только скажи: муж был пьяный, вернулся домой поздно… Вот и все! Сломленная женщина, наконец, подписала все, чего от нее требовали. И тогда обвинили в даче ложных показаний Татьяну Гусакову, ее подругу. И давили на нее до тех пор, пока она не «вспомнила» все, чего не было и не могло быть. 

На очной ставке, услышав новые показания жены и ее подруги, Александр обомлел. — Ты с ума сошла! — кричал он Галине. — Этого же не было! — обращался он к Татьяне. Но женщины боялись следователей и твердо стояли на своем. Кравченко увели обратно в камеру, где его уже поджидал подсадной сокамерник. А свидетельниц после закрепления их показаний на очных ставках наконец-то выпустили на свободу. 16 февраля 1979 года Александр Кравченко признался в изнасиловании и убийстве несовершеннолетней Лены Закотновой. 

Его признание полностью соответствовало только тем подробностям, которые до этого были известны милиции. Для пущей верности были добавлены кое-какие живописные детали. К примеру, Кравченко показал, что был пьян и упал, а девочка подошла к нему, чтобы помочь. Рассказал, как его вырвало после убийства. Где нож? Да в речку выбросил, надеялся, что не найдут… 

Давая показания, Александр думал: «Ладно, менты, вот дело до суда дойдет, там я все расскажу, как было на самом деле…» Замначальника милиции Чернавский с чувством удовлетворения велел следствию прекратить отработку остальных версий и все материалы, не имеющие отношения к Кравченко, из дела убрать. 

Так вот и получилось, что кровь, обнаруженная у крыльца дома подозреваемого Андрея Чикатило, никогда не попала в лабораторию. И не было теперь необходимости тратить время на то, чтобы установить, кому принадлежал отпечаток пальца на застежке Лениного портфеля. Сокамерник Кравченко дал показания, что никогда ни при каких обстоятельствах не применял никакого физического насилия к подследственному. 

Дело пошло в суд. Там было все, что нужно: признание подсудимого, показания его жены и подруги, схожее преступление в прошлом, судимость, совпавшие группы крови и спермы. Светлана Гуренкова с чувством исполненного долга думала о том, что помогла милиции в поисках убийцы. Она дала важные свидетельские показания, описала убийцу так, что художник сделал очень похожий портрет. Как и все шахтинцы, она была потрясена жестокостью и бессмысленностью преступления. 

Как и все остальные, жаждала, чтобы справедливость восторжествовала. Когда женщина узнала, что убийца схвачен, она ждала, что ее снова вызовут в милицию — на опознание. Не дождавшись, пришла сама. — Если понадобитесь, мы вас вызовем, — сказали Гуренковой. Шли дни, недели, а повестку все не приносили. Когда в очередной раз она пришла в милицию, ей с раздражением сказали: — Идите. И не мешайте работать. Она обиделась и ушла. 

Директор училища с опаской поглядывал на своего преподавателя и заведующего общежитием. Чикатило никогда не был ему особенно симпатичен, а тут вообще неизвестно, можно ли его подпускать к подросткам. Но Чикатило держался тише воды ниже травы. И все же лицо, которое Андреев опознал по фотороботу, было его лицом, нет никаких сомнений. Директор ждал, когда к нему снова обратятся из органов. Но, видно, он никому не был нужен. 

В свое время его предупредили, чтобы он держал язык за зубами и никому ничего не говорил. Как же так? — удивлялся Андреев. Вызвали бы и сказали: да, Чикатило виновен. Я бы и дня не держал его на работе. Тут же все-таки учебно-воспитательное учреждение. Но нарушить запрет и с кем-то поделиться своими сомнениями он все же не посмел.