Россия - преступный мир. ДЬЯВОЛ В ЧЕЛОВЕЧЬЕМ ОБЛИЧЬЕ

Опубликовано : | 2017 Просмотры
image

(Из моей практики)

Закончив дело Стороженко, я из отпуска, так сказать, звоню в Москву и узнаю, что мне предложено срочно выехать в Ростов-на-Дону по «небольшому делу о коррупции». Ну, впрочем, разговор о нем еще впереди, и совсем не два месяца пришлось потратить мне на это «небольшое дело», по которому за три года следствия было привлечено к уголовной ответственности более 70 человек. Но суть сейчас не в этом.

В гостинице «Ростов», где я поселился, неожиданно встретил своего московского коллегу, отличного прокурора-криминалиста Володю Казакова. Спрашиваю, что он тут делает, и слышу ответ: «А ты разве ничего не знаешь о маньяке?» Зашли мы ко мне в номер, и Володя стал рассказывать, что в округе появился маньяк, убивающий детей и женщин. В Ростове, Шахтах и вообще по области уже имеется более двадцати случаев. И ему, то есть Володе, поручено расследование этих преступлений. «Трудность вся в том, — говорит он, — что ростовские коллеги уже арестовали молодого парня, умственно отсталого, который сознался в десятке из этих убийств. А теперь они говорят, что, поскольку маньяк арестован, следовательно, нет никакой нужды в дальнейшей проверке…» К сожалению, как правило, так и происходит. Уж если милиция кого-нибудь арестует по скандальному делу, то будет до конца стоять на своем. Вот и из этого, как сказал Володя, «полудурка», как и из других подобных ему, недобросовестные сотрудники после каждого нового обнаруженного трупа немедленно начинали выбивать показания. А под определенным нажимом, известное дело, такие умственно отсталые люди готовы взять на себя что угодно, вплоть до распятия Христа. Поговорили мы вот так, и каждый из нас отправился заниматься своим делом. И вовсе не думал я тогда, что через несколько лет роль охотника за этим истинным дьяволом выпадет именно мне…

Шло время, а Казаков, как я узнают позже, тратил его на войну с ростовскими милицией и прокуратурой. И одновременно буквально бомбил Москву донесениями о преступной небрежности работников местных правоохранительных органов, которые укрывали некоторые трупы, затаптывали места преступлений, «теряли» вещественные доказательства и, совершенно очевидно, добывали очередные признания, используя недозволенные приемы. В убийствах, которые совершались уже после ареста умственно отсталого подростка, обвинялись его дружки, такие же психически неполноценные. Авторы такого «расследования» утверждали, что оставшиеся на свободе друзья арестованного специально совершают эти убийства, чтобы отвести подозрения от своего приятеля, находящегося под стражей. Поражала такая фантазия своей оригинальностью. В конце концов «бомбежка» Казакова достигла своей цели. В ноябре 1985 года в Генеральной прокуратуре Союза ССР состоялось специальное совещание, на котором обсуждалось состояние работы по данному делу.

Шло оно, как говорится, на самом высоком уровне: оба генеральных — Союза и России, министр МВД СССР, ростовские прокурор и начальник УВД. А закончилось оно тем, что я получил официальное письменное предписание принять к производству дело за номером таким-то, с чем немедленно и отбыл в Ростов. Для начала я разделил следственно-оперативную группу на две части. Одну, во главе с Казаковым, отправил в Шахты, где произошло больше всего убийств, другую оставил в Ростове, при себе. А далее надо было в срочном порядке решить два дела: детальнейшим образом ознакомиться с собранными материалами и вплотную заняться «полудурками». Естественно, что по второму вопросу и прокуратура, и милиция Ростова немедленно встали на дыбы. Но я заявил достаточно четко: «Я принят дело по распоряжению Генеральной прокуратуры СССР. У меня нет времени сейчас ставить вопрос об ответственности тех, по чьей вине два года психически больные люди, совершенно ни в чем не виновные, содержались под стражей, но наступит время, когда им придется за это ответить. Сейчас я займусь их освобождением…» Конечно, легче было заявить, чем сделать. Но, не вдаваясь в подробности, ребят из специнтерната, которых то арестовывали, то выпускали, наконец удалось освободить и тем самым получить возможность полностью переключиться на материалы дела.

Вспоминаются Стороженко, те же, как я их назвал, многосерийные убийства. Но у Стороженко было двадцать эпизодов нападения на женщин, из которых восемь женщин остались живы. Этот же садист и убийца был покруче, мы уже могли назвать двадцать три его жертвы, из которых ни одна не осталась в живых, из тех, которые были, разумеется, известны. Но все ли известны, это тоже вопрос. Ведь оставшаяся в живых жертва могла хоть что-нибудь сказать о преступнике. В Ростовской области постоянно числилось около трех тысяч без вести пропавших, и чтобы опознать или идентифицировать изуродованный, труп, требовалось много времени и усилий. И время в этом смысле работало на убийцу, ведь решающими для расследования бывают первые два-три дня, а потом следы может уничтожить непогода. Да и воспоминания очевидцев, если таковые были, блекнут, стираются. Нам совершенно не за что было зацепиться — никаких вещественных доказательств, заслуживающих внимания, никаких случайно, чудом выживших жертв.

Места преступлений были совершенно чисты. Это значило, что преступник имеет представление о методах работы следственных органов и умеет не оставлять следов. Но жертвы его были в ужасном состоянии. Я видел фотографии убитых детей, женщин. Этот кошмар показывал, что маньяк знаком и с анатомией. Тот же Стороженко насиловал, грабил и убивал — но взрослых женщин. И было понятно, почему убивал — чтобы скрыть следы и избежать наказания. Но здесь… Вырезанные матки, отрезанные груди, отрезанные у мальчиков кончики языка. Убитые женщины были, как правило, бродяжками, дешевыми проститутками, которые за стакан водки, к примеру, могли бы оказать убийце любую услугу. Но фотографии убитых, повторяю, были просто ужасны. Значит, не «услуги» требовались ему. Раны, которые он наносил своим жертвам, не только предполагали убийства, но как бы утверждали власть убийцы над своей жертвой, давали ему почувствовать вкус своей силы. Такой, понимаете ли, своеобразный наркотик для импотента. Ну а после смерти жертвы — выколотые глаза, отрезанные гениталии. Тут мне представлялась явная психическая ненормальность.

Чтобы как-то разобраться в этом вопросе, выписал себе редчайшие издания из Ленинки по сексуальной психопатии и серийным сексуальным убийствам, стал внимательно изучать. Иногда возле мест преступления мы обнаруживали следы костра. Нельзя было исключить и того, что наш маньяк являлся вдобавок ко всему еще и людоедом. Изучая все вокруг убийцы, привлекая для создания его криминологического портрета ведущих специалистов страны, мы наконец смогли составить некое его описание. «Мужчина в возрасте от 25 до 55 лет. Высокий, мускулистый, кровь группы АВ. Размер обуви 44 или больше. Носит темные очки, аккуратно одет. Ходит с «дипломатом» или какой-то другой сумкой, в которой носит остро заточенные ножи. Страдает нарушениями психики, выражающимися в форме половых извращений (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм, садизм). Может также страдать от импотенции. Знаком с анатомией человека. Наиболее вероятное место контакта с жертвой — остановки пригородных поездов, железнодорожные станции и остановки автобусов. Его род работы предполагает свободу передвижений». Кроме того, мы потребовали и изучили все уголовные дела об аналогичных преступлениях на всей территории нашей страны за последние 20 лет. Заодно предстояло проверить и всех лиц, исчезнувших в Ростове или области за последнее десятилетие. А число убитых между тем продолжало увеличиваться.

Я хотел понять мышление и мотивы этого убийцы и продолжал штудировать монументальные труды отечественных и зарубежных психиатров и сексологов. Но ни одна из книг не давала ответ на вопрос — почему? Что заставляет маньяка преследовать детей и женщин? Зачем он потрошит их безжизненные тела? И опять-таки: как могут вполне нормальные и воспитанные дети уходить с преступником в безлюдные места, иной раз за несколько километров? Поднимая массу материалов, мы сталкивались со случаями, когда некоторые подозреваемые после активной обработки местных пинкертонов оговаривали себя. Имел место случай, когда один гражданин, работая под серийного убийцу, свел счеты со своим недоброжелателем. Через сито нашего следствия проходили тысячи людей. Проверили 4 тысячи психически неполноценных людей, 680 сексуальных преступников, 580 ранее обвинявшихся в сексуальных преступлениях… Но убийца не был пойман, шло время, и мы вынуждены были продлевать следствие еще на 6 месяцев, еще и еще. Выпустили специальный информационный бюллетень под названием «Лесополоса».

Вся поступающая информация и сведения о проверенных лицах сосредоточивалась в штабе следственно-оперативной группы. По каждому преступлению сексуального характера в отношении женщин члены группы немедленно подключались к следственной деятельности местных коллег и работали до их раскрытия. Наступило некоторое затишье. Убийца как сквозь землю провалился. Но я не верил, что он уже утолил свою безумную страсть и вволю напился крови. Нет! Он наверняка где-то здесь, где-то рядом. Он обосновался рядом с Ростовом или Шахтами и ездит на электричках и автобусах. И мне надо было понять его, залезть ему под черепную коробку, постичь непостижимую логику этого изувера. Я даже встретился с самым натуральным сексуальным психопатом, который был приговорен к высшей мере и сидел в ожидании приведения приговора в исполнение в Новочеркасской тюрьме. Он сидел и вздрагивал от каждого шороха в коридоре; а вдруг идут за ним? Поэтому, когда охрана сообщила Анатолию Слизко, что к нему пришел посетитель, известный московский психиатр, тот даже обрадовался — хоть и небольшая, а все-таки отсрочка в исполнении приговора. Разыграть роль врача мне в ту пору было не так уж трудно, поскольку я прочитал, изучил горы специальной литературы и разбираются в предмете достаточно свободно. В данном случае Сливко интересовал меня, как яркий случай совершенно непонятного сдвига. Спокойный, мягкий по характеру, домосед и прекрасный семьянин, он вдобавок был учителем и детским экскурсоводом. Ученики любили и уважали своего педагога. Ему даже было присвоено звание «Заслуженный учитель РСФСР».

У Сливко была только одна слабость. Он дружил с мальчиками лет десяти и сообщал им по секрету, что собирается снимать фильм и приглашает принять в нем участие своего маленького друга. По сценарию фашисты вешали мальчика-партизана. Дети, к которым обращался Сливко, чувствовали себя польщенными и с пониманием относились к его требованию никому не говорить об их участии в будущем фильме, чтобы не было обидно товарищам, которым не так повезло… Заслуженный учитель вешал мальчиков по-настоящему. Страстный фотолюбитель, он снимал все происходящее на пленку. Когда жертвы теряли сознание, целовал их в губы. Потом аккуратно расчленял тела: ноги — от туловища, ступни — от голеней… Пока Сливко не разоблачили, никому и в голову не приходило его подозревать. Я задавал ему вопросы, кое-что записывал, а на прощание оставил зеленую школьную тетрадку с таблицей умножения на обложке и попросят все подробно описать. Приговоренный был благодарен за временную отсрочку и за возможность отвлечься от мыслей о неминуемой казни. Аккуратным учительским почерком он заполнял страницы тетради, анализируя в назидание потомкам глубины своей несчастной души. Во второй раз я приехал через два дня, потому что узнал: через несколько часов Сливко должны были расстрелять. В заветной тетрадке осталась запись о том, как в возрасте двадцати трех лет Сливко оказался свидетелем дорожного происшествия, в котором погиб мальчик лет десяти. В большой луже крови и догорающего бензина лежало неподвижное тело в пионерской форме: белый верх, темный низ, красный галстук на груди. Это зрелище одновременно и завораживало Сливко, и пугало.

Он долгое время спустя представлял себе снова и снова жутко-чарующую сцену. Чтобы избавиться от навязчивого «сладкого кошмара», Анатолий женился, но брак разочаровал его. В семье родился сын, и некоторое время это сдерживало Сливко. Но потом, по его собственным словам, он сдался и стал «рабом собственной фантазии». Жертвами маньяка были десятилетние мальчики. А особенно притягательными в его глазах — их красные галстуки и черные блестящие туфли, как на ребенке, погибшем в катастрофе. Размышляя о своем характере, Сливко проклинал себя за то, что пал так низко. Особенно его мучило, что он начал связывать «фантазии» с собственным сыном. Одновременно указывал, что никогда не пил, не курил, не ругался и очень любил природу. Встреча со Сливко кое-что открыла мне. Я понял, что при всей извращенности тот, кого мы ищем, с виду выглядит как самый обычный человек. Не исключено, что у него есть семья, дети. А еще есть вторая, никому не видимая жизнь. Но наш убийца был сложнее, чем Сливко, который выбирают себе в жертву один тип — мальчиков в пионерских костюмах.

Ростовский людоед убивают всех без разбора — и мальчиков, и девочек, и женщин, что же касается фетишизма, присущего «заслуженному учителю», то у нашего он мог быть в виде отсеченных половых органов, а иногда и языка. Шел 1989 год. Он принес еще четыре трупа, которые четко идентифицировались с делом «Лесополоса». По словам Сливко, тот всегда испытывал тягу прийти на место преступления. И возвращался, когда сделанные им фотографии теряли силу, словно вдруг выцветали. Острота ощущений стиралась, и тогда лишь реальное место события могло оживить память. В лесах, по свидетельству все того же Сливко, витает романтика убийства, некая экзальтированная страсть, недоступная обычным людям. Стены моего кабинета были увешаны картами Ростовской области, схемами, фотографиями, сделанными при помощи аэрофотосъемки. Я изучал их часами. Все железнодорожные станции и автобусные остановки, где, как предполагалось, убийца высматривает свою жертву, теперь были под прицелом, за каждой наблюдала группа — два милиционера в штатском. Рано или поздно, но маньяк вернется в Шахты или Ростов, к своим излюбленным местам, чтобы в тех же декорациях снова разыграть кровавый сценарий… Если уже не вернулся. 2 сентября 1989 года в лесополосе был найден полуразложившийся труп.

При жизни это была новочеркасская студентка Елена Варга, гражданка Венгрии. Март 1990 года тоже принес труп. Мальчик был просто растерзан. Безжизненное тело в Ботаническом саду как две капли походило на то, что было найдено в Шахтах в начале года. Снова почерк людоеда. Количество и хронологию убийств 1990 года пришлось пересмотреть в конце сентября, когда в ботаническом саду нашли тело еще одного мальчика. Оно пролежало там по меньшей мере два месяца. Это значит, роковой удар был нанесен в июле. Следовательно, пошла новая волна преступлений январь, март, апрель, май, июнь и середина августа. Четырнадцатилетний Витя Петров пропал 28 июля. Опасаясь опоздать на утренний автобус, мать взяла его и двух его братьев на вокзал, чтобы пронести ночь в зале ожидания на втором этаже. В половине второго ночи Витя попросил у матери десять копеек, чтобы попить газированной воды. И я вернулся. Но обнаружилась одна существенная деталь: мать Петрова видела высокого мужчину в очках, с покатыми плечами: он разменивал деньги у автомата. 30 октября в лесу неподалеку от станции «Лесхоз» нашли тело шестнадцатилетнего подростка. 3 ноября, всего через три дня после исчезновения Пити Тищенко, недалеко от города Шахты был обнаружен его труп. И уже 11 ноября оперативники отыскали двух студенток медучилища, которые показали, что несколько месяцев назад в пригородном поезде они видели высокого мужчину, который довел одного мальчика лет 12 до слез, требуя, чтобы тот куда-то с ним пошел.

Вероятно, мальчика должна была встретить мать, потому что мужчина твердил: — Я знакомый твоей мамы. Идем, я отведу тебя к ней. Студентки утверждали, что не раз видели этого мужчину в электричках и уверенно могли бы его узнать. Они согласились несколько дней поработать в поездах и на железнодорожных вокзалах в сопровождении сотрудников милиции, переодетых в штатское. Я как раз заканчивал обнадеживающий впервые за 4 года упорной работы разговор со свидетельницами, когда раздался телефонный звонок. Еще один труп. Женщина. И снова — на станции «Лесхоз»! С группой следователей я немедленно приехал на место. Спрашиваю: «Как такое могло случиться?! Это же одно из мест, за которым мы установили круглосуточное негласное наблюдение! Вы же знаете, что 30 октября здесь же был найден труп мальчика!» — «Наши люди на своих постах, — ответил начальник милиции. — Они записали фамилии, В основном кто здесь ходит? Грибники. Полаются даже один человек, которого мы уже проверяли несколько лет назад…» — «Как его фамилия?» — «Не помню. Надо поднять рапорт». Рапорт еще не был отправлен в Ростов. 6 ноября Игорь Рыбаков, одетый в штатское милиционер, дежурил на станции «Лесхоз». Среди других грибников он обратил внимание на одного мужчину. Тот отмыл от грязи обувь у колонки рядом с домом начальника станции, пересек пути и зашел под навес на платформе. Высокий человек с седыми волосами и большим темным рюкзаком, одна из лямок которого была порвана и завязана узлом.

Из рюкзака высовывались какие-то вещи. У мужчины был забинтован палец, на руках и правом ухе — свежие царапины. Он приветливо, как со старыми знакомыми, поздоровался с грибниками, укрывшимися под навесом от дождя. Рыбаков представился и потребовал предъявить документы. Мужчина в очках показал паспорт, и милиционер переписал в свой блокнот его имя и фамилию: Чикатило Андрей Романович. Своему начальнику Игорь дал устный рапорт и добавил, что хотел проследить за мужчиной, но не мог оставить пост, ведь напарник на дежурство не вышел. Рапорт Рыбакова передали по телефону в центральный штаб бригады, где была сосредоточена вся картотека проверяемых, но сочли несущественным: Чикатило А. Р. уже проверяли в 1984 году в связи с расследуемыми убийствами. Время было позднее, дождь лил как из ведра. Я немедленно затребовал у шахтинских коллег дело Чнкатило 84-го года. В деле лежал ордер на арест за кражу социалистической собственности» и материалы о краже аккумулятора. Но меня заинтересовало то самое признание, которое сделал тогда на допросе Чикатило, — о своей половой слабости, неприличных историях, связанных с детьми, из-за чего он вынужден был оставить профессию педагога.

И снова мне припомнился «заслуженный учитель» Сливко. Заставляли задуматься и факты из послужного списка Чикатило: он начал работать в Ростове в августе 1984 года, как раз тогда, когда там началась волна убийств. Изучив и проанализировав старые оперативные материалы на Чикатило, я все больше убеждался в мысли, что это должен быть тот, кого мы так долго и безуспешно ищем. Больше всего поражало описание слежки за Чикатило на вокзале, когда его задержали Ахматханов и Заносовский и когда при аресте были обнаружены нож, веревки и вазелин. Все совпадало, все, кроме… группы кропи и спермы! Но ведь в анализ могла вкрасться ошибка. К тому же среди биологов существует мнение о том, что в редких случаях у людей кровь и сперма могут быть разных групп. Или, при определенных условиях, группы крови и спермы достигают той границы, за которой могут считаться разными. Наконец-то дело стало приобретать конкретные очертания. Информация о служебных поездках Чикатило свидетельствовала, что у него была практическая возможность оказаться на месте любого из совершенных преступлений в те самые дни, когда они были совершены.

7 ноября я поручил ростовской милиции установить за маньяком постоянное наблюдение. Нельзя было допустить новых жертв. Конечно, было заманчиво вести за ним наблюдение до очередного преступления и взять с поличным, Но где гарантия, что он не заметит наблюденкя и не покончит жизнь самоубийством? Или, почуяв неладное, заляжет на долгие месяцы, как с ним уже было однажды, после первого ареста за хищение аккумулятора. Словом, это был мучительный анализ. А самое главное в том, что не было улик о совершении им этих преступлений. Теперь я уже не сомневался, что 6 ноября, когда Рыбаков проверял документы подозреваемого, в рюкзаке у этого типа лежали вырезанные у последней жертвы молочные железы и матка. Чикатило наверняка напуган вниманием к нему. И вряд ли скоро пойдет на новое преступление. Постоянное наблюдение показало: Чикатило ведет размеренный образ жизни. Ходит на работу, ездит на электричке в Ростов, покупает в киосках газеты и вовремя возвращается домой к ужину. Но, кроме того, любит завязывать разговоры с детьми и подростками и обрывает их всякий раз, когда рядом оказывается кто-либо из взрослых. Наконец я решил брать немедленно…

20 ноября 1990 года Андрей Чикатило был арестован. Дело Чикатило было очень громким. Но, к сожалению, вокруг него возникло немало спекуляций. И даже скандалов. В частности, психиатр А. Бухановский, которого я пригласил на допрос, чтобы убедить Чикатило, будто его случай представляет огромный интерес для медицины (это понадобилось, чтобы установить с допрашиваемым контакт и заставить его сотрудничать со следствием), стал заявлять направо и налево, будто именно благодаря ему раскололся убийца. Более того, А. Бухановский утверждают, что якобы еще за пять лет до поимки Чикатило он составил психологический портрет преступника, по которому поймать его было бы, как говорится, раз плюнуть. Он же создал специальное общество «Феникс», которое занимается выявлением сексуальных маньяков. А позже затевал тяжбу с журналом «Огонек», раскритиковавшим его научные бдения в этом направлении. И психиатр был не одинок. Кого только не представляли героями в борьбе с маньяком, в его задержании и разоблачении средства массовой информации! В их числе оказались даже те, по чьей вине более двух лет сидели невиновные люди. И те, которые в 1984 году дали возможность Чикатило уйти от ответственности.

К слову сказать, Чикатило обследовали многие психиатры и психологи. И их наблюдения интересны как раз для того, чтобы в дальнейшем предупреждать аналогичные преступления. Вот мнение доктора юридических наук, специалиста по преступлениям на сексуальной почве, профессора Юрия Антоняна: «Чикатило испытывал оргазм, наблюдая агонию своих жертв. Он, кстати, ни одну жертву не насиловал: он был импотентом. И он был вменяемым, хотя в это верится с трудом. Я обследовал Чикатило и много с ним общался. Это был человек с высшим образованием, с внушающей доверие внешностью. Он убил 53 человека, но произвел лично на меня впечатление нормального человека. Он здраво, логично рассуждал, вдавался в воспоминания, старался объяснить свои поступки». К этому остается лишь добавить, что, находясь в заключении и ожидая исполнения приговора, Андрей Романович следил за своим здоровьем и был чрезвычайно прожорлив…