Период полураспада

Опубликовано : | 495 Просмотры
image

8

Ковер-самолет, сапоги-скороходы,
То - мчим, то - буксуем , то - взад, то - вперед.
Ну вот и доклюкались мы до свободы!
Страна - наизнанку. Ликует народ.
- Да, - буркнул Андрюха, - свобода, что надо!
Вдруг, дождь сыпанул. Мы накрылись плащом,
- Не зря катафалков прошла кавалькада,
И Сахаров был Горбачевым прощен.
Мы с вами сейчас, как судебная тройка.
Что Гоголь писал там? Русь, дай мне ответ!
Куда ты несешься, скажи, перестройка?
Зачем ты все рушишь, что строил мой дед?
- Опять выступаешь ты, брат, не по делу! -
Сказал ему Димка.
- Ты сам не о том!
Я кое-кого расписал бы к расстрелу,
Мы ж знаем, что Меченный сделал потом.
Кончалось горючее. Наши порывы
Во времени путались.
- Речь не о нем!
Спасибо ему. Мы теперь не пугливы, -
Сказал я, внезапно трезвея,
- Пыхнем?
Вдохнем полной грудью, споем или спляшем,
Пусть дождь колошматит, пройдем между струй.
Скажу однозначно - в Останкине нашем
Житуха настала - трынди, не горюй!
Ни дня не живем, комуняк не облаяв.
Трудяга воспрянул, чиновник обмяк.
Нам гласностью плешь всю проел Сагалаев.
С утра от сухого закона - сушняк.
Речами и руганью все перегреты,
Трансляция - главный источник потех,
И вы, как хотите, но наши тенеты
УглУбить и нАчать заставили всех.
- Вообще-то "тенеты" - облавщиков термин,
Вы гнали толпу под охотничий рог
В ловушку, к обрыву, в бессмыслицу, в темень.
- Не слишком, ли, Димка, ты к времени строг?
История-мать - это край унитаза,
Кому-то он - плаха, кому - пьедестал.
Вон Брежнев в гробу повернулся два раза,
 Когда твой папаша при гимне не встал.

 

9

- Отсюда давай-ка теперь поподробней!
Есть город, которого нету. Саров.
Там чудо явил Серафим Преподобный,
Там папа наделал чудес, будь здоров!
Пионы под окнами, матушкин ситец,
И папа - в расчетах и формулах весь.
Саровская пустынь и ядерный синтез
Для бомбы - святая и адская смесь.
Разъяв, оседлав этот мир, этот атом,
Возделав космический Армагеддон,
Став Сталина с Лениным лауреатом,
Вдруг, бездну почуял смертельную он.
Все понял про строй и хождение строем,
Про кару за грех и расплату расплат,
И вот, уже будучи трижды героем,
Он в синтезе ядер увидел распад.
- Давай, объясни-ка, что это за штука?
- Любая частица имеет финал,
Но длиться по-разному гибели мука.
Прозрел он ее. Потому и не встал.
- Да, длинным период был полураспада, -
Сказал я, наполнив фужеры в ответ, -
Пора подзаправиться!
- Может, не надо?
- Не надо снижаться. Тут выбора нет.
Ведет нас орбитой наука и вера,
Я лично - сторонник обеих опор.
- И что в результате?
- Нас ждет ноосфера!
Там живы и счастливы все до сих пор!
- Тебе бы служить искусителем змеем.
- Да, Димка, там - чудо! Дави, брат, на газ!
- И как мы познаем его?
- Как сумеем.
 Но чокнемся прежде. За мой "Третий глаз"!

 

10

- К экрану! Смотреть мне в глаза,
бандерлоги!
Сейчас в зоне копчика станет тепло!
В эфире - провидцы, пройдохи и боги,
Плацебо и чудо, душа и бабло.
Все медиа - в нашей подкорке, поверьте!
Эгрегор сознания - круче всех СМИ.
Особенно если дыхание смерти
Колышет бессмертный простор над людьми.
Пронзали вибрации космоса дали,
Колбасили волны, меняя размер,
Волхвы ворожили, шаманы камлали,
Молитвы и мантры шли к музыке сфер.
Для френдов своих мироздания крохи
Могли лишь поэты суммировать сметь.
Жрецы, трубадуры, шуты, скоморохи,
Творили свою социальную сеть.
То были праобразы кибервселенной,
Их пестовал всячески мой Третий глаз,
Живой, вездесущий, всесильный, нетленный.
Так выпьем, что есть, за него и за нас!
- Ты что-то увяз окончательно в тостах -
Слегка ошалев, мне сказали друзья.
- Ну да, я забыл. Мы пока в девяностых.
Понять все детали без хайпа нельзя.
- Без кайфа? Кто б спорил!
- Без хайпа.
- Без скальпа?
- Ребята, есть термин грядущего - "хайп".
Когда интернет, на манер телетайпа,
Уже до французских дотянется Альп.
- А нафиг нам Альпы-то?
- Там олигархи.
- Кто-кто?
- Олигархи. Курорт Куршавель.
Они - богачи. И не просто, а архи.
В руках их Россия, что твой журавель.
Их с Ельциным вместе запишут в анналы,
Он даст только им путеводную нить,
И, прежде всего, они скупят каналы,
Чтоб бабки рубить и мозги всем крутить.
- Что ж, - Брежнев сказал, - пусть простит мне дедуля!
И папа твой тоже простит пусть, Димуль!
- Андрюха! Твой дед ездил лихо, как пуля,
Но все же не тех посадил он за руль!
- Ребята, остыньте! Не надо полемик.
Они предрекли всё. Был магом Генсек.
И с бомбой не зря колдовал Академик!
 Поверьте, еще не окончен их век.

 

11

 

Мы встали. Андрей раскраснелся, как домна.
- За вечность! - сказал он, - Димон, не совей!
Наш дружеский вечер стал выглядеть томно.
Защелкал, запел, заблажил соловей.
Под яблоней Ева смущала Адама,
Он делал одно, а мечтал о другом.
Шли годы, столетия... В Жуковке драма
Творилась нон стопом за каждым углом.
Любовь - скоротечна, измены - нередки,
Но живо бессмертие в мыслях срамных.
Вот делится клетка. И жизнь наша - в клетке,
И сами мы - в клетке. Себя же самих.
- Как много сетей и каналов, смотрите!
И каждый - к другим измерениям лаз!
Друзья мои стали плутать по орбите.
- Что скажешь о будущем, Третий наш глаз?
- Продлятся в пространстве блаженство и мука,
Наш вклад в эту вечность -  почти невесом,
Чтоб быть бесконечной, фруктовая муха
Имеет такой же набор хромосом.
То будет без нас, что без нас уже было.
Ты - тот, кто был раньше. Тем будешь и впредь.
Взгляни на себя. Если ты - дрозофила,
Тебе дрозофилой дано умереть,
Ты - ноль, ты - никто, но ты - мира основа,
Ему преподнесшая свой нарратив.

Ты мухой родишься немедленно снова,
Набор своих генов с собой прихватив.
- А как же волшебники наши и маги?
- Они все предвидеть смогли наперед,
Горячих желаний полны и отваги,
Творили нас с вами. Настал их черед.
Догматы науки, могущество веры,
Жестокая воля вождей и мошны,
В глазах ноосферы - сплошные химеры
А битвы богов и престолов смешны.
Из бездны сетей, из глубин мониторов,
Как массовый тролль, коллективный замес,
Воскрес Академик, являя свой норов,
Блаженный Генсек со всей дури воскрес.
  

12

Я взвешу слова, как лекарство провизор,
Старясь найти в этом хаосе связь,
Вот был "се ля визор", теперь - "тело визор",
В мирах параллельных вся жизнь пронеслась.
Стоп, время! Закрою все окна и двери,
Усядусь за стол и компьютер включу.
Я с детства мечтал побывать в ноосфере,
Шагнуть по, ведущему в космос, лучу.
Теперь она тут, повсеместно, повсюду,
Сканирует мозг от зари до зари,
То к чудищу делаешь сноску, то к чуду,
И вместо рассудка процессор внутри.
 Наполнится памятью новая 
SIM-ка,
"Delete" удалит раздражающий вид,
Как прежде, в компании Сахаров Димка
У дачи, еще не снесенной, стоит.
Еще две-три кнопки, воистину пруха!
Вот - полон энергии, статен и мил,
Потомок Генсека.
- Здорово, Андрюха!
Чего-то ты рано из жизни свалил!
Мы снова в бредовой своей круговерти,
Нам истина всех поколений видна,
И самое главное - жизни и смерти
Здесь нет. Как и нас. Только вечность одна.
Картинки вселенной забавны и жутки,
Гляди-ка: любитель заброшенных шайб,
Наш Лёня. Едва говорит, но ведь шутки
Его до сих пор собирают свой хайп!
Теперь-то ты знаешь, что это такое.
Вот - Сахаров старший, мальчишка-мудрец,
Лишивший навечно планету покоя,
Подвесивший ловко весь мир за конец.
Его бесконечно делящийся атом
Всё глючит и глючит, в процессоре - сбой,
А дети, меж тем, исключительно матом
В онлайне общаются между собой.
Любые любое в компьютере ищут,
И каждый находит, что следует, в нем.
Считается, веб - это типа для нищих,
А типа богатым все нужно живьем.
Но всем поголовно снесло уже крышу
И войны, и бабки, все слилось сюда,
И так же, как я от вас, братцы, завишу,
Так вы все зависните тут навсегда!
Но что это?! Машут нам истово предки,
Пророчат распад, череду катастроф.
Все рухнуло. Выдернут мир из розетки.
 Закончен онлайн, начинается "офф"...

 

13

Из мрака и тьмы, словно битые фары,
Слепят полукружья. Туман и дымы.
И стук монотонный, сквозь страх и кошмары,
Все громче и громче. Из мрака и тьмы.
И вот - после проблесков, грохота, гуда,
Снаружи становится мир нарочит,
И ты сам себя достаешь ниоткуда,
Поняв, что в тебе твое сердце стучит.
Лежу, зубы сжав, не стону и не ною,
Пространство в подкорке сжимает кольцо.
С трудом открываю глаза. Надо мною
Склонилось знакомое чье-то лицо.
- Иван! Слышишь, видишь?! Ну, как ты?
- Терпимо.
- Ты так напугал всех! Меня узнаешь?
- О, Господи! Сахаров! Что со мной, Дима?!
- С тобой - ничего. Но повсюду - падёж.
- Ковид?
- Нет. Мир в более страшных оковах.
- Куда уж страшнее?
- Опасней в 100 раз
Ты в Жуковке был. У друзей своих новых.
Вот там и случилась зараза зараз.
Она для талантов опасна особо.
Все то, что питал электрический ток,
Вдруг стало источником вируса "
zloba".
У многих - конвульсии, мозга отек.
Беда сторожит у любого порога,
Ко всем без разбору приходит подряд.
И стоит кому-то подумать немного,
Его в тот же миг ударяет разряд.
Он полон идейности этот убийца,
Без жалости бьет, видя в каждом врага,
Разит, не взирая на пол и на лица,
Из гаджетов, лампочек, плит, утюга.
А было все так: ты увидел алоэ,
(Мне это поведал хозяин Арчил),
И стал философствовать, вспомнил былое.
Меня и Андрюху. И тут получил.
Ты, видимо, жертвой одним стал из первых.
Спасибо, что мой был задействован тыл.
Уже третий месяц мы все тут на нервах.
А ты - без сознания. Все пропустил.
- Что "все"?
- Смерть розеток. Пришлось технократам
Начать исчисление новых времен,
И гением папы стреноженный атом
Для нужных задач, наконец, применен.
- Каких таких нужных?
- Для квантовых родов.
Мы - новая эра и новый народ.
Все то, что ты видишь - есть мир углеродов.
Долой всех уродов! Виват, углерод!
Он поднял мою бестелесную руку.
- Сейчас и в тебя углерод я вдохну!
И я, подчиняясь сердечному стуку,
Поплыл, словно шарик воздушный, к окну.
Под нами планета живыми кишела,
Своей не предвидя похмельной судьбы,
И справа, и слева росли то и дело
Прекрасные, словно проказа, грибы.
Он знал, что противиться был я не в праве,
Без удержу в эту воронку влекло,
И я, не узнав в сновидениях яви,
Все бился и бился лицом о стекло.
 

ПОСЛЕСЛОВИЕ
 
Где шла дуэль моя на швабрах, 
Где был жесток я, хоть и прав,
Погибла муха смертью храбрых,
Жужжаньем жизни жизнь поправ.
Она, наверно, не хотела
Лишаться жизненных жужжил,
Но я ее младое тело,
Что твой Отелло придушил.
И сам наполнился жужжаньем
И захотел лететь на гать,
И цветом тела баклажаньим
Стал соплеменников пугать.
Вся жизнь – в дерьме, и я - не в духе,
Мой глаз на выкате сетчат,
Еще немного, и от мухи
Меня совсем не отличат.
Чья мухобойка наготове?
Кем сделан в воздухе кульбит?
И кто ж оставил каплю крови,
На стенке будучи прибит?