"Мама умерла на работе, за это никто не хочет отвечать". Почему не платят родным жертв Covid

Комментарии · 165 Просмотры

Президент России Владимир Путин пообещал выплатить компенсации медработникам, заразившимся коронавирусом на работе, или в случае их смерти - членам семей.

В конце мая минздрав впервые назвал число медиков, погибших из-за Covid-19. Ведомство подтвердило 101 смерть. Сколько медработников переболело коронавирусом, точно не известно. Легко ли получить выплаты от государства?

Система страховых гарантий начала работать в мае. Согласно майскому постановлению правительства, заболевшим сотрудникам медучреждений выплачивают 68,8 тысяч рублей. Если из-за вируса они получили инвалидность, то выплата больше - от 688 тысяч до 2 млн рублей. Если медик умер, то семья имеет право на 2,7 млн рублей.

Получить эти компенсации оказалось не так просто. В каждом случае заражение должно расследоваться врачебной комиссией, которую создает работодатель. Эта комиссия устанавливает, заболел сотрудник при исполнении трудовых обязанностей или нет. Особенно сложно доказать, что заражение произошло на работе, тем медикам, которые работали в больницах, не перепрофилированных под лечение Covid-19.

Русская служба Би-би-си рассказывает о нескольких случаях, когда заболевшим медикам и их семьям эти компенсации не выплатили.

Не подходящие по указу родственники

"Мне кажется, во Вредена меня уже ненавидят", - грустно шутит петербурженка Ксения Ясюлевич.

Ее мать Юлия Ясюлевич работала санитаркой в центре травматологии и ортопедии имени Вредена. Там произошла самая крупная вспышка заболевания коронавирусом в Санкт-Петербурге, сам центр закрыли на карантин. Больше месяца в закрытом институте жили более 700 пациентов и сотрудников. Юлия Ясюлевич заболела во время карантина, позже она была переведена в другую больницу, где скончалась.

Ее дочь решила добиться выплат, которые обещал президент. Деньги ей нужны на погашение кредитов, которые брала ее мать, а также для отца-инвалида II группы.

Юлия Ясюлевич ушла на дежурство в первых числах апреля. Ее муж Петр говорит, что она сомневалась, вернется ли домой после дежурства. Уже появились слухи, что центр Вредена могут закрыть на карантин.

"После того как она отработала сутки и по времени уже должна была быть дома, я ей говорю [по телефону]: "А че тебя нет?". Она сказала, что никого не отпускают, закрыли двери отделения на замок. Всех впускают, но выпускать - не выпускают", - вспоминает Петр.

Юлия до того, как у нее у самой подтвердился Covid, ухаживала за больными с коронавирусом, рассказывает Петр. "Другие санитарки, да и врачи и медсестры, которые поумнее, похитрее, сторонились их. А Юле надо было влезть, помочь", - говорит он.

Правообладатель иллюстрации Личный архив семьи ЯсюлевичImage caption

Юлия Ясюлевич работала санитаркой в центре травматологии

Коронавирус у Юлии обнаружили через несколько дней после того, как институт закрыли на карантин. Сначала она сама отказалась от госпитализации. Но ей становилось хуже.

"Ее болезнь скосила очень быстро. Она слегла с температурой 38-39, - вспоминает Петр. - Все данные показывали, что ее надо было госпитализировать, не спрашивая у нее никакого разрешения". В какой-то момент, по словам Петра, Юлии стало тяжело разговаривать, держать телефон и даже дышать. На связь она перестала выходить. Вскоре ее увезли в городскую больницу №40 в Сестрорецке.

"17 апреля утром ей сказали собираться. Я снимки видел - она сидела в кресле, никуда не выходя. И только вечером, около 11, за ней приехали. Вот какой Питер. В колхозе задрипанном было бы быстрее. Это и сыграло роль, болезнь прогрессировала полным ходом", - говорит Петр.

Из Сестрорецка Юлия родственникам уже не звонила и не писала. Петр рассказывает, что с врачами сестрорецкой больницы он не мог связаться и хотел поехать туда после майских праздников, но 1 мая ему сообщили о смерти супруги.

"Папа мне звонил и плакал. Он пережил [смерть жены] очень болезненно. И мне было страшно за него, потому что они были вместе сто лет в обед. Вместе живут и постоянно все вместе делали. У него все было завязано на маме. И когда папа звонит тебе и плачет в трубку, это жестко", - вспоминает Ксения.

Правообладатель иллюстрации Личный архив семьи Ясюлевич Image caption

 Юлия Ясюлевич с дочерью и мужем

"Время прошло, но тоскливо-тоскливо, - говорит Петр. - Если днем еще чем-то занят, то полегче, а дома ночью вечером все напоминает про Юлю. Чего ни коснись, за что ни возьмись. Она - молодец, оставила после себя имущество и вообще память. Теперь придется все одному творить. Я забот никаких не знал. У Юли все было схвачено. Я уже две недели сижу без лекарств".

Семья Ясюлевич решила кремировать тело Юлии, так как кладбище для умерших с Covid находится далеко от Петербурга, и Петр не смог бы ухаживать за могилой.

Когда Ксения решила добиться выплат, она выяснила, что получить компенсацию может только ее дедушка, отец Юлии. Сама она как дочь претендовать на федеральные выплаты не может из-за возраста - ей 27 лет. В указе Путина есть уточнение по поводу детей погибших медиков: получить страховые выплаты могут только дети старше 18 лет с инвалидностью или дети до 23 лет, которые учатся на очном отделении в образовательных учреждениях.

Получить выплаты не смог бы и Петр, так как официально они с Юлией развелись после ссоры много лет назад.

Также семье пришлось доказывать, что у Юлии был диагностирован Covid - еще при жизни, на карантине в центре Вредена. По словам Петра и Ксении, сначала в заключении патологоанатома не был указан коронавирус, просто пневмония, но позже после обращений в институт Вредена в свидетельство о смерти вписали Covid.

Конфликт интересов

В Петербурге помимо федеральных выплат предусмотрены также региональные страховые компенсации: для заболевших медиков - 300 тысяч рублей, для семей погибших - 1 млн рублей.

Чтобы их получить, согласно постановлению правительства Санкт-Петербурга, на руках должен быть акт признания медработника пострадавшим вследствие оказания помощи пациентам с Covid-19 наряду с другими личными документами. Таким образом, работодатель по сути признает, что в медучреждении ненадлежащим образом организованы противоэпидемиологические меры, считает уполномоченный по правам человека в Петербурге Александр Шишлов. А это неизбежно создает конфликт интересов при принятии решения.

"Признание работника пострадавшим само по себе не свидетельствует о том, что это вина работодателя, - говорит старший юрист адвокатского бюро "Онегин" Анна Медведская. - Судебная практика по этому вопросу еще не сложилась, поэтому возможные опасения работодателей понятны".

До середины июня на региональные компенсации семья Ясюлевич даже не рассчитывала, поскольку центр Вредена является федеральным учреждением.

Однако 18 июня губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов уравнял в правах сотрудников городских и федеральных стационаров.

Теперь Ксения сама может претендовать на петербургские выплаты, так как в постановлении правительства Санкт-Петербурга нет возрастных ограничений для детей погибших медиков.

Во Вредена будут собирать комиссию, которая должна решить, заразилась Юлия Ясюлевич на работе или нет. Ее родственники коронавирусом не болели и уверены, что заболеть она могла только в институте.

В минздраве за уточнением, кто из заболевших медиков получил выплаты, порекомендовали обратиться в центр Вредена. Би-би-си запросила комментарий центра.

"Много мотивации всего этого добиться. Плюс это дело принципа: мама умерла на работе, а за это никто не хочет отвечать", - говорит Ксения. Петр же на деньги не претендует: "Мне хватает своих. Пускай дедушка получает деньги, пускай делится. Я скажу ему, что все, что причитается Юле, должно остаться Ксюше".