...здесь жили армяне, азербайджанцы, русские, евреи, казанские татары и представители других народов.

За ней следует свита: два продавца, директор, заведующий отделом, а в конце процессии — я.

Её мягкие кудрявые волосы, словно лёгкое облако, рассыпались по мне, когда она положила голову мне на плечо...

Она живёт в оставленном ею во мне жгучем и тихом следе — он сильнее любого присутствия и вечен, как тишина...

Я хотел удержать её, прижать к себе, раствориться в этом сладком наваждении…

Позже Эльва сама изменила позу, доверчиво склонившись передо мной, и в этой новой близости было...

— Сколько можно повторять? — сказала она однажды. — Иди к кому хочешь, куда хочешь. Мне Это не нужно.

Дело в том, что у нас обоих покойные отцы -участники ВОВ, есть родные, которые погибли и не вернулись с фронта...

Ваник тяжело выдохнул: — Ничего хорошего: деревце высохло.

Но что поделать — любил он красивых женщин. И, надо признать, женщины отвечали ему взаимностью...

На пороге стояла незнакомая симпатичная брюнетка с карими глазами и пышными кудрями.

Ночь содрогнулась от этого сияния, и каждый, кто созерцал это, понимал...

Торт «Наполеон».. Согласно легенде, торт, по форме напоминавший головной убор Наполеона, кондитеры приготовили....

Платье у неё от жары прилипло к телу и выгодно подчёркивало её узкую талию и мягкие грушевидные формы.

Женщина прильнула к нему, подобно кошке, обретшей тепло. Каштановые кудри...

Оказалось, Лана — приёмная дочь. И… она не армянка.

Прикосновение, улыбка, помощь — это невидимые отпечатки, которые никакая волна уже не смоет.

Никто не создавал этой картины: ни художник, ни фотограф.

— Ты не должен бояться. Мы будем жить, пока нас читают.

Он понял: эти герои не просто отражения мыслей, они — частица его души, которая обрела собственную жизнь...