Картинка сгенерирована ИИ.
Шестидесятилетняя Мариам сидела на краю кровати, положив натруженные морщинистые руки на колени. Спина была прямая — привычка, выработанная годами, а взгляд уходил куда-то сквозь стены. Она была худой, маленькой, словно спрессованной от тяжестей жизни. Седые волосы аккуратно собраны, лицо тёмное, с резкими складками у рта и глаз, в которых давно поселилась усталость. Но в этих глазах не было злости и обиды.
Мариам не помнила своих родителей. Детдом заменил ей семью. Ни братьев, ни сестёр - только длинные коридоры, одинаковые кровати и чувство умиротворения, что ты здесь обитаешь временно.
После окончания школы она получила комнату в общежитии карамельной фабрики, на которой и начала работать. Работа была не пыльной, платили нормально, на жизнь хватало.
Перед её взором неожиданно предстали горящие гневом глаза Мушега, её первой любви. Она тихим голосом сообщила ему, что беременна. То, что услышала от него, было трудно воспринять. Он исчез так же внезапно, как и появился.
Беременность протекала тяжело, но Мариам терпела, и в положенный срок родила девочку, которую назвала Азнив. Радости не было предела. Подружки из общежития помогали, кто, чем могла.
Кареглазая Азнив росла симпатичной девочкой. Мариам водила дочь в ясли, в детский сад, потом в школу. От отца ребенка не было никаких вестей, он словно провалился сквозь землю.
Мариам устроилась на работу в нескольких местах: ночами мыла полы, убиралась в соседних цехах. Силы постепенно истощались, здоровье слабело, но радость материнства помогала держаться. Директор пожалел её: от завода выделили однокомнатную квартиру. Тогда Мариам плакала от счастья.
Азнив росла дерзкой, наглой, вызывающе себя вела. Не помогала по дому, грубила, не замечая усталости матери. Но Мариам всё прощала.
Подруга Лиза как-то посоветовала:
— Подруга, ты так долго не протянешь. Сдай Азнив в детдом. Ей уже восемь…
Мариам даже не ответила, а про себя подумала: «При живой матери в детдом? Нет!»
Азнив окончила школу и рано выскочила замуж за парня, который оказался азартным игроком и был постоянно в долгах. Она часто обращалась к матери за деньгами.
— Мамуль, нужны деньги, мы вернём.
Мариам подходила к старому серванту, доставала деньги из супницы и молча отдавала. Она была уверена: не вернут.
Годы шли. Мариам по состоянию здоровья вышла на пенсию. Почти вся её пенсия уходила на лекарства. Она превратилась в старуху, выглядела намного старше своих лет. Дочь не помогала.
Однажды Азнив приехала на такси, отвезла мать к нотариусу и уговорила её подписать документы о переписке квартиры на её имя. Мариам подчинилась, понимая, к чему это ведёт.
Через две недели Азнив пришла снова:
— Мамуль, тут такое дело… — бодро заявила она. — У нас большие долги, квартиру мы продаём, уже нашли клиента, а тебя… мы определим в дом престарелых, я уже договорилась. Там чисто, уютно, трёхразовое питание, хороший уход. Я буду навещать тебя. Собери свои вещи. Завтра в 11 часов приеду за тобой.
Слёзы потекли из глаз Мариам. Вспомнила, как когда-то подруга советовала сдать дочь в детдом, но Мариам отказалась.
Ночь была бессонной.
Утром Мариам долго сидела молча на кровати. Потом пошла на кухню, поставила чайник. Руки дрожали. Это были её последние часы в этом доме. Она налила в чашку чай, села на стул, поднося чашку к губам, и почувствовала острую боль в сердце. Мариам опрокинула чай на себя, но боли не почувствовала. Она медленно сползала со стула и начала задыхаться.
Вдруг раздался резкий, требовательный звонок в дверь, и гневный голос Азнив:
— Открой, мама! Ты что, спишь? Открывай, кому говорят!
Мариам уже не слышала ничего. Перед глазами возник образ маленькой девочки, первоклашки Азнив, в аккуратном школьном платьице, крепко держащей руку Мариам. Она улыбалась.
Мариам уснула вечным сном. Она была в своём доме, среди знакомых вещей, среди воспоминаний, где жила она в собственном мире.
В доме стало тихо. Очень тихо…
Январь 2026 г.
Комментариев нет
