"ГОЛЫЙ ВАСЯ" Ссылка на мое самое свежее и актуальное произведение. "Голый Вася или полный херасмент".  Эротический триллер в стихах. 18+. Прошу прощения за сниженную иногда лексику и многа букфф, но их песни слов не выкинешь. 

http://ikononov.ru/wp-postText/uploads/2017/12/harassment.pdf

18 16. "Где вы, девы, дети Евы, Гордость девичья и стыд? Где остатки вашей плевы? Кто вам скромность нарастит? Ради ваших безобразий И распущенных вагин Загибался в каждом разе Бравый воин не один. В жерновах развратных ралли, Чье количество не счесть, Погибали и сгорали Наша совесть, ум и честь. Вам любви порыв не важен, Страсть, богатство, всѐ несут Мужики к подножьям вашим, А потом, чуть что –подсуд. Ваша алчность - в апогее, Вам мужья - почти отцы, Потому и метят в геи Первоклассные самцы. У страны вы мощь украли И запасов лет на сто!" Так писал маньяк морали, Сам, при этом, бог знать кто. Желчью точного ответа Трудно было сладить с ним, Так как в недрах интернета Он писался - Аноним. Гниль от этой тухлой смоквы, Что смердит не в лоб, а в глаз, Лишь Прыщов осилить смог бы. Потом у что - пидарас. 19 17. Прыщов завел четыре папки, Он понимал, что все - непросто, Три бугая пилили бабки, А тот, кто баб сгребал в охапки, Был членом небольшого роста. Ученый Щуплый и певица Судьбу на крепкость испытали. Успел ли он в нее влюбиться, И что была она за птица? Узнаем мы теперь едва ли. Допустим, он - к интрижкам склонный, Кошмаров - жертва беспредела, Пездельев шашни крутит с Донной, А Пупкин - с почтой электронной, Но это, все еще - полдела. Среди всех этих катавасий Прыщову слили там, где надо, Что Осетрова повелася На то, что Вася был не Вася, А Пупкинзон - агент Моссада. Она приперлась пьяной в стельку, Она для всех была, как жупел, И, чтобы не испортить сделку, Он заманил ее на стрелку И там ее уконтрапупил. Все эти жуткие детали, Совсем за небольшую плату, И без расчета на медали, Прыщову эксклюзивно сдали В домкоме. По большому блату. 20 18. Лишь к обеду встала Юля, Вся в оборках, как из тюля, От любви едва жива, А на жопе кружева. Вялый муж ей накануне Слишком долго делал куни, А потом она по скайпу Отдалась втихую хайпу, Всем фолловерам по списку Показала свою киску. Поднялась она с кровати, Стала всяко одевати. Всяко складывать на теле, Чтобы мальчики хотели. Шмотки все друг друга круче - От Версаче и от Гучи, От Готье и от Рабана, И от Дольче, бля, Габана. Всяки рюшки, всяки брошки, Чтобы мужу делать рожки Всяки кольца, диадемы, Лаки, краски, пудры, кремы, Ожерелья и кулоны, И духи - одеколоны. Вышла Юля вся во всяком, Повстречалася с маньяком. Тот ее в припадке глупом Для начала сделал трупом, С губ помаду облизал, Улыбнулся и сказал: «Ах ты, бяка, ах ты, бука, Ты не блогерша, а сука, Расфуференная блядь, Не хрен всяко одевать!» 21 19. Съев с утра кило аджики, Дружно, молча, не куря, Яму вырыли таджики Неизвестно нахуя. У подъезда номер восемь Ждал сюрприз теперь гостей. Обострение под осень Наступает у властей. Мол, сиди в своей квартире И не пачкайся в говне. Яма - метра на четыре, С железяками на дне. Хочешь выйти - сдвинься набок, Груз неся своих обуз, Обходя забор из тряпок Полосатых, как арбуз. В дождик скользкой стала суша. В память Юли подшофе, Светик, а за нею - Ксюша Шли на съемки из кафе. Ветер подкосил ограду, Из тряпья забор обмяк, Шмары выдали руладу, Подскользнулись, и - хуяк! Кто - то, вызвал неотложку, Крикнув: "Блядь оленевод!", Собираться понемножку Стал встревоженный народ. А наутро, по закону Смело действовать готов, Влад Прыщов ломился к Дрону В окружении ментов. 22 20. Чуть раньше, раз пятнадцать кряду Сорвавшись, кто - то звякнул Владу, Ему добавив в жопу шил: "Мол, я - из морга. Дрон Окультов, Магистр истерик и инсультов, Своих подельниц порешил!". Оповестив всю прессу сдуру, Поставив на уши ментуру, Окультова застукал Влад, Но все за взятки мутят воду, Улики кончились по ходу, И Дрон был днем отпущен взад. Теперь они сидели оба На кухне, как друзья до гроба, И пили всех за упокой. "Ведь ты же все подстроил это! Ты знал, что есть у них кассета!". "А убивать мне их накой? Ну да, плясал я с голой жопой, Вот ты теперь говно и лопай! Мы ж не на Западе, мон шер. Там, даже если я твой хасбенд, То это все - равно харассмент". "Как, как?" «По - русски - через хер. Ну, приставание, короче". "Ко мне пристанешь?" "Ближе к ночи. Если захочешь. Дам в пятак". "Какой же грубый ты, однако!" "Ты сам нагадил мне, собака! Так что ж тебе теперь не так? Пойми, тут, как кого не грохай, Все всѐ узнают. Мне - то - по хуй, Но у кого - то - свой резон. Я видел жадные их губки, Когда писал им Вася Пупкин". "Что?! Снова этот Пупкинзон?!". 23 21. Опять кругом - одни евреи, Им сам тут станешь понемногу, Решил Влад действовать хитрее, Призвав Юдифь себе в подмогу. Он уважал ее, как доку Во всех перипетиях дома, Ее всевидящему оку Жизнь каждого была знакома. Как честный гей, в ней только клушу Он видел в облаченье всяком, И как к ней, в тело или в душу, Сумел он влезть - покрыто мраком. Но он возликовал, жучила, И у экрана сладко замер, Когда она ему вручила Все записи от внешних камер. Вот сам он бегает по дому, Весь в поисках проблем на жопу... Пездельев провожает Донну К ее невзятому окопу... А вот - и эти три шалавы, Чью Дрон разрушил оборону... Но что это? О, боже правый! Тот их отводит к Пупкинзону! Исчез на миг сигнал с радаров, Помех источник был неведом, Прыщов, вдруг, видит, как Кошмаров Заходит к Пупкинзону следом! Так вот оно - гнездо разврата, Гнилье течет в элитных венах! Вот чья малина виновата Во всех невинно убиенных! Что ж, мнимый Пупкин, ты за это Сам в лапы попадешь кошмара, И следственного комитета К тебе уже стучится кара! 24 22. Под сенью вековых платанов Неподалеку от Сочей, Сошлись на "Схватке шарлатанов" Все те, кто ворожит бойчей. Был конкурс непростым, однако, О преступлении шла речь, Им предстояло слить маньяка И замысел его пресечь. Терялись маги - ветераны, Иссяк провидчества запас, И тут настал для Донны Ванны Столь долгожданный звездный час. Она, пронзив пространства жижу, Рекла: "Убийце не уйти! Но следствие идет, я вижу, Сейчас по ложному пути". В тот самый миг в ее подъезде, Взорвался наверху фугас, Прыщов был преисполнен мести, Врывался к Пупкину спецназ. Девчачий визг. Мужские стоны. Команда: "На пол лечь, урод!" Вещал спокойный голос Донны: "Преступник найден, да не тот. С маньяком промахнулись малость, Зато в другом был не облом, Одна из комнат оказалась Забита до верху баблом". Зал ей захлопал восхищенно, Был Вася Пупкин не при чем, "Маньяк - хитер, - вещала Донна, - Он жертвой новой увлечен. Но и его настигнет кара, Я зрю страстей его угар" В квартире Щуплова Оскара Лежал, недвижим, сам Оскар. Рот у него заткнут был кляпом, Конечности заплетены, С ним кто - то действовал нахрапом, Снимал рубашку и штаны. "Прошу прощения у зала, Но я прерву сеанса нить, - 25 Вещунья сдавленно сказала, - Мне нужно срочно позвонить, Чтоб человек не умер скоро, Чтоб он остался невредим. Алло! Приветствую, аморе! Вы мне нужны, Дон Никодим!" Пездельев мучился в сортире, И хоть с похмелья сам был квѐл, Но мигом к Щуплова квартире Спецназ от Пупкина привел. Они звонили напряженно, Сенатор ксивой тупо тряс," Ломайте дверь!", - велела Донна. На приступ вновь пошел спецназ. В академической гостиной, В тени ее библиотек, Лежал, сравнительно недлинный, В крови по пояс человек. Воздевши острие кинжала, Вошедших всех обматерив, В другой руке поднос держала, Над ним стоящая, Юдифь. И гнев, и торжество во взгляде, Гримасой исковеркан рот: "Ну, что, развратники и бляди Придет ужо и ваш черед! Проткну я вам гнилое сало! Ну, что глядите? Я - не псих! Да, это я им всем писала, Да, это я мочила их! Но это вас всех ждет параша! Дорога вам прямая в ад! Херасмент - это жизнь вся ваша! Свой хер себе засуньте в зад!" Окаменев стояли люди, Оскар лежал без перемен, А на подносе, как на блюде, Кровил его огромный хрен. 26 ЭПИЛОГ Прости ты мне поток ругательств, Вершащий на Земле Эдем, Народ чудовищных предательств И государство домогательств, Сакральный, мать твою, тандем! От колыбели до могилы, Мудями преданно звеня, Всегда, везде, что было силы, Хоть ласки мне твои постылы, Ты домогаешься меня! Со всем кругом воюя светом, Являешь зверский свой оскал, Себя ты мнишь творцом, атлетом, Но страстно жаждешь, чтоб при этом, Я сам бы от тебя отстал. От всех твоих паскуд и гадов, Брехни, обжорства, воровства, И чтобы блеск твоих парадов, Меня красой своей порадав, Давал бы ложный след родства. Когда прыщавыми юнцами Мы познавали стыдный зуд, И тайно мерились концами, Еще не понимая сами, Куда они нас занесут, Уже приоткрывала дебри Природа знаков "янь" и "инь", Но в ходе хаотичной ебли Одуревали мы и крепли Вполне бессмысленно, прикинь. Я, как патологоанатом, Теперь уж ко всему привык. Изыски Эроса? Куда там! Мы - блядуны, и мат с прихватом - Наш государственный язык. Прощай, Остоженка! Прощайте И вы, пропащие давно, Всегда торчащие в офсайде, На дне, в сетях своих, на сайте, Да, вы не сага о Форсайте, Говно истории вы, но 27 Не за лесами да морями, По колее родных небес - Идет - бредет в стыде и сраме, Полна херами и дарами, Ворами и богатырями, Страна, с раздутыми ноздрями И с яйцами наперевес!