Иван КОНОНОВ
ГИПЕРБОРЕЙЦЫ.
ВОСКРЕШЕНИЕ.
Москва
2019 год
1
Нарисуй мне, географ, страну. Просто так, от балды.
Ту, в которой все будут красивы, мудры и тверезы,
Затушуй вечный снег, мерзлоту и бескрайние льды,
В райский сад преврати наводящие ужас торосы.
Там, где северный полюс собрал параллели в пучок,
Морж и белый медведь приукрасили дивные виды,
Там, где айсберги с грохотом сводят бокалы (чок-чок!),
За здоровье не Арктики, а незабвенной Арктиды,
Где густая полярная ночь, пусть там явится нам
В ослепительном облике, жарко, светло, не робея,
Та страна, что сегодня придаст новый смысл и мыслям, и снам,
Невидимка, легенда, прародина, Гиперборея.
2
«А не желаете ли "ласточку", господин профессор кислых вражеских щей?
Нут-ка, Петро, вяжи полотенец ему к ногам, а со спины - за шею.
Пусть повисит мальца. Может, вспомнит несколько важных вещей,
А не то я и сам объясню ему все, как сумею».
Никодим Когтев - с Балтики матрос,
Сотрудник ВЧК и морфинист со стажем,
Любил пытать людей, и в это дело врос,
Став дознавателем, и палачом, и стражем.
Гордынин Христофор - писатель, оккультист,
Гипнотизер и спец по лженаукам,
Был просвещен, но «в помыслах нечист»,
За что и подвергался страшным мукам.
Ведь это был со всех сторон незыблемый он -
СЛОН -
Соловецкий лагерь особого назначения,
Исправительно-исследовательский эталон,
Место прозрения, презрения, заточения,
Беспросветной тьмы и умопомрачительного свечения,
Пропуск в рай и от дьявольских козней заслон,
Прошлых и будущих ликов мироточение.
3
- Так, говоришь, вы - арийцы, фашистское семя?
Ну, ну, не мычи! Петро, подослабь узду!
- Мы - арии...
- Хто?!
- Мы все...
- Вы что, надо всеми?!
- Нет, для всех...
- Что "для всех"?!
- Прокладываем борозду...
- Ты хоть соображаешь, чем это пахнет, убогий?
Ну, что опять замычал, как швартующийся пароход?
Как же мне жаль, однако, что Глеб Иванович Бокий
Не велел до приезда Горького вас отправлять в расход!
А на Белом море волна вышивает крестик,
И качает палубу, как приказчик в лавке опробовает весы.
То плывет на выручку сам революции буревестник,
Опершись на трость с набалдашником и распушив усы.
Подходил теплоход к острову, глядя на ночь,
Держал под локоть писателя начальник департамента НКВД,
И рассказывал Горькому Глеб Иваныч
О пользе гиперборейцев и об их вреде.
4
"Гиперборея, это такая борея,
Которая за бореем, то бишь, за севером.
Но, было время, солнце, борею грея,
Вставало не надо льдом, а над рожью и клевером.
И не заходило долго. Такая вот геолокация.
Были равенство, братство, свободный труд,
И первая на планете цивилизация,
Великая и могучая, зародилась тут.
А потом, в результате звездной аварии,
Другим боком повернулась к солнцу планета,
И гиперборейцы - праславяне (они же арии) -
Разошлись по разъехавшимся частям света.
Теперь тут Арктика, полярные ночи, северное сияние.
Мы собрали на острове контрреволюционный ученый люд,
От которых не ждем покаяния,
А надеемся, что они свет истины нам прольют.
Потому что здесь - множество жреческих тайн и умения,
И шаманские практики правят энергией всей.
Но есть и большая опасность (это - мое личное мнение):
Могут вредители воспользоваться силой сей"
5
Пока прежние поколения
Не пробили последних днищ,
Всех доводят до исступления
Блогер Груня и рэпер Дрыщ.
Словесами тряся убогими,
Телесами промяв диван,
Хоть кругом все - сплошные блогеры,
Груня сделалась "намба ван".
Со своими хмельными нимфами,
Хоть душой и мозгами нищ,
Хайп сорвав корявыми рифмами,
Раскрутился по полной Дрыщ.
Кран открыв болтовне и опусам,
Сам невидим, суров и тих,
Кто-то сверху каким-то образом
Кукловодит и троллит их.
Растопырив глазенки карие,
От усилий накренена,
Груня топит за тайну ариев,
Не поняв про них ни хрена.
Без порток скача между койками,
Знать не зная таких имен,
Дрыщ хрипит про Максима Горького,
Буревестника всех времен.
Ну а там, где сквозь землю голую
Проступил валун Алатырь,
Под расстрел подставляет голову
Зачарованный монастырь.
6
"Едет Максим в страну вечных зим,
Везет идеологический керосин,
Соловки - арктические, коммунистические пытки,
Требуют мыслительной, усилительной подпитки.
Максим, дай им максимум. Подлей в историю касторки.
Ты же - Горький!
Они откроют тебе залежи, закоулки, подкорки.
Чего только тут не понамешено!
И Максим засмеялся бешено.
"Я знавал по кабакам беломорских мидий,
О Гиперборее писал Овидий,
Я перевоспитаю любого меньшевистского баламута,
Арктика - это круто!
Идите ко мне, обиженные, великие, одинокие,
Всякие Гордынины, Когтевы и даже Бокии,
Давайте вместе хлебать эту ледяную навязчивую жижу,
Тут создается будущее, я так вижу,
В этой полярной ночи, капиллярном дыму, тумане
Поколдуем, поворожим, попророчествуем, пошаманим!
Чтобы у всех несознательных, политически неподкованных перцев
Задышала в сердцах светлых идей полынья и проталина,
Именем главных гиперборейцев,
Именем вечно живого Ленина, именем великого несусветного Сталина!"
7
- Алексей Максимович, разрешите представить: наш лучший сотрудник Когтев Никодим.
- Душевно рад! Как поживаете, голубчик? Как ваши успехи?
- Да спасибо, товарищ Писатель! Мальца небо коптим.
- Что так скромно? Вы же рыцари революции! Не жмут доспехи?
- Шутить изволите? Чтоб вином сделать навары, надобно, чтобы правильно забродило сусло.
Какие же мы лыцари? Мы, скорей, санитары.
Особливо буйных направляем в нужное русло.
- Да вы философ однако, батенька, как говаривал наш Ильич.
- Чего уж там! Мы подковываем политически даже вшу!
- Как же по нраву мне, голубчик, весь этот ваш спич!
- Балаболить - дело нехитрое.
- Нет-нет, позвольте-ка я запишу!
"Сусло - русло", "подковываем даже вшу"... Это же - просто фольклор!
- Слово больно мудреное!
- Не мудрей, однако, ваших воистину посконных фраз.
- Тогда пишите: мы ищем богатырей!
- Что же не нашли до сих пор?
- Попадается гниль. Много идет на сброс.
- Нерачительно, как-то, батенька!
- В самый раз!
8
Блогер Груня, Груня блогер
Мозг снести сумела многим,
Нос повсюду свой суя
И сенсации суля.
Раструбила миру Груня,
Врунья, сплетница, игрунья,
Что на стыке трех морей
Жил народ Гиперборей.
Что (как Ванга предрекала)
Возле Беломорканала
Найден великанский след
И вождя славян штиблет.
Типа там открыли дверцы
В мир иной гиперборейцы,
Чтоб бродить туда-сюда
Сквозь пространства и года.
Ведь недаром политзеки
Проскребли тут все сусеки,
Среди льдов и снежных троп
Отыскать Арктиду чтоб.
И внутри всей этой шняги,
Шастал, вперив дикий взор
В окровавленные стяги,
Пряча тайные бумаги,
Зная все, что знали маги,
Полон гнева и отваги,
В Соловецкой той шараге,
Он - Гордынин Христофор.
9
«Я - рэпер Дрыщ.
Я врубаю ритм - "тыдыщ-тыдыщ"!
Я знаю способов пыток несколько тыщ.
И первый - не отвечать вам, козлам, на ваши звонки.
У вас, у козлов, кишки тонки!
Вот вы мне звоните, как подорванные, раз, другой,
А я в ответ - ни рукой, ни ногой.
Вас всех колбасит, вы шипите, как кошек рать,
А мне насрать!
Второй способ - кричать вам отчаянный рэп.
Бить по ушам. В этом я окреп.
И хоть вы, козлы, друг за друга горою,
Я конкретно панчами вас урою.
Я знаю любимую вашу пытку -
Заставлять людей служить золотому слитку.
И при этом впаривать всем идеалы,
Вы ж во все века таковы, елы-палы!
Вы пытали дедов моих по подвалам,
Вы пытаете нас всех в большом и малом,
У вас крепкие нервы, вместо мозгов - кирпичи,
Вы - холопы, опричники, сталинские палачи,
Вы - дворяне. Вы жрали шартрез, икру да красную рыбу,
Нас пороли, а мы вас потом за это - на дыбу,
В коммуналках - слезы лились рекой да текла беседа,
А потом сосед, спохватившись, писал донос на соседа.
Перли в светлое будущее, рот раззявив и выпучив зенки,
А при этом друг друга пускали в расход и ставили к стенке.
Всё - историю, душу, культуру и веру, и стать - растеряли,
Богатырское прошлое сами в себе расстреляли.
Я сейчас постебусь тут над вами, провою болотной выпью,
А потом из вас показания о своей гениальности выбью.
Нюхну с костяшки пальцев дорожку, прикусив от тоски губу,
Наберу телефон подруги. Она не возьмет трубу».
10
"На своих и чужих мы не делим,
Все пред Господом виноваты".
Бокий Горького вел по кельям,
Переделанным в казематы.
"Мы им Маркса читаем на ночь,
Просветляется жизнь мирская".
"Хорошо, хорошо, Глеб Иваныч", -
Окал Горький, слезу пуская. -
"Я роман тут задумал ныне,
Не сочти-ка ты, брат, за наглость,
Но слыхал, тут у вас Гордынин,
Мне б с ним встретиться с глазу на глаз".
Бокий строго поправил орден,
Поглядел на охрану с укором.
Так ли, иначе, только в полдень
Горький вел диалог с Христфором.
11
- Христофор... Как вас по батюшке?
- Божий сын.
- Эка, вы батенька! Не высоко ль берете?!
- Ну, ничуть не выше вашего, дорогой мой Горький Максим.
Вы ведь тоже дух ставите выше плоти.
- Дух-то выше. Но вот, что такое есть Бог?
И насколько зваться его сыном гоже?
- Бог зачинал человечий клубок
За полярным кругом.
- Во льдах?! О, Боже!
- Тогда еще не было никаких тут льдов.
- А что же было?
- Тепло и сухо.
И небесные сферы звучали навроде альтов,
А потом пошла депрессуха.
Слыхали про мерЯченье?
- Общий психоз?
- Да, наследие гиперборейской мощи,
Мощи шаманских бабочек и стрекоз,
Простых, как дыхание, а то - и того проще.
- А что-то еще осталось от них?
- Пустота.
Лишь, требующая наполнения, оболочка ариев.
- И чем вы тут заняты?
- Цель проста:
Отыскать воскрешение в лапландском мареве.
Я сам, как саами, чуди, меря и лопарИ,
Бываю будущим обеспокоен,
Но мы разгадаем их тайны, держу пари,
И еще одна тема - бессмертный воин.
Гордынин, вдруг, задрал голову, закатил глаза
И запричитал, наподобие ворожеи.
А у Горького снова выступила слеза,
Он увидел глубокий шрам у него на шее...
12
А под утро кошмар нарочитый, тягучий приснился Дрыщу:
Будто черный старик грозно встал из-за скал, откупорив свой склеп,
И Дрыщу прохрипел - "Я тебе никогда не прощу,
Если ты про меня сей же час не напишешь свой гребаный рэп!"
Что было дальше догадаться не трудно,
Дрыщ очнулся, потный от ужаса, со своими павами,
И заходила ходуном Ловозийская тундра,
И Сейдозеро забродило клубами кровавыми.
Дрыщ затараторил про ту историю и про ту страну,
Про те времена, те места и про их обитателей,
Когда верили в идею великую только одну, хоть и шли ко дну,
И всю жизнь изо всех своих сил на нее тупо силы и тратили.
Страна делала все, чтоб окрепнуть на западе и на востоке,
Чтоб задышала Арктика полной грудью от МурмАнска до Беринга.
Пока суть да дело, Горький уплывал с Соловков на борту теплохода "Глеб Бокий",
Ну а сам Глеб Бокий, играя желваками, фуражкой с кокардой махал ему с берега.
13
У монашьих стен - Алатырь валун.
Камень бел-горюч, всем камням отец.
Там от темных сил в свете новых лун
Добрым молодцам наступал конец.
Вел сюда конвой, не спросив причин,
Тех, кто полон был богатырских сил,
Ну, а тут уж головы главный чин
Самолично зекам огнем сносил.
Был один из них черен и сутул,
Навели пищаль на него в упор,
Только, вдруг, в ответ блеск очей сверкнул,
То опальный был божий сын Христофор!
Голоси же, Русь! По героям плачь!
До чего ж кровавы твои дела!
И нажал курок, торопясь, палач,
Выстрел грянул, но пуля - как замерла.
То ли - был так могуч Христофора взгляд,
То ли - бог смертей оказался сыт,
Но прошла эпоха, года летят,
Ну, а пуля так в воздухе и висит.
И с тех пор палачам упокоя нет,
Сгинул в черной мгле ни один упырь,
По снегам и тундре - кровавый след,
Ждет развязки пуп земли Алатырь.
14
Молодежная продвинутая группа,
Для которой всякий эпос, в целом, - пох,
Собиралась у арктического трупа,
Что хранился в морозильнике эпох.
Он, в своих торосах тайны пряча,
Что-то выдавал, да все - не то.
И теперь поставлена задача
Сделать Север нашим от и до.
Был для них он страшен и неведом,
Недоступен и, как Марс, непостижим,
Хоть и звал к стремительным победам,
Их взрастивший, правящий режим.
Привлекательны, умны и мускулисты,
Образцы грядущей поросли людей,
Это были журналисты, программисты,
Управленцы, генераторы идей.
Они знали что такое "утилиты",
"Флейм" и "флуд", "бот", "геймер", "баг" и "спам",
Были их извилины забиты
Интернетом с "after party" пополам.
Не задеты ни культурой, ни попами,
Получив патриотический букет,
Они смутно полагали, что Папанин -
Это тот, кто съел во льдах радистку Кэт.
Родина смогла им дать немало,
Им другой такой же не найти.
И вот им, счастливцам, предстояло
Стать легендой "Северморпути".
16
Он стоял, словно дом на пригорке,
Колобродил полярный Эол,
"Алексей Максимович Горький" -
Ледокол.
Есть у мифа особенный признак:
Перед - слаб, зато - крепок тыл.
Был ли это фантом или призрак,
Но он был.
Собираясь пройти по этапу,
Не взирая на срач и скулеж,
На него поднималась по трапу
Молодежь.
И хоть кровью покрыты истоки,
Никого не пугал прежний грех,
Среди них были Когтев и Бокий
(Внуки тех),
Представители Росмолодежи
И какой-то загадочный прыщ,
Популярные всякие рожи,
Груня, Дрыщ.
Уплывал ледокол белой павой,
Дав гудок, шел за семь морей,
В новый миф да за новой славой,
За Борей.
17
Под названьем "Дранг нах ост"
Груня выложила пост.
"Когда советские народы
Душила красная узда,
И провожали пароходы
Совсем не так, как поезда,
Когда, не требуя свободы,
Кругом красавцы и уроды
Возделывали огороды,
Высаживали корнеплоды,
А на Кремле росла звезда,
Тогда, не ведая плагина,
Ни интерфейса, ни систем,
В кибер атаках не повинна,
Неприхотлива, как вагина,
Без лишних слов и кокаина,
Страна заведовала всем.
Теперь, мажоры и присоски,
Вы (размышляя философски),
Вдруг, оказались при делах.
И пусть дела пока неброски,
Но вы, ступив на трапа доски,
Надев тельняшки и матроски,
Провозгласили - "дранг!" и "нах!".
Теперь свобода полная, и что ж?
Мозги у вас опять не в лучшем виде.
Ты что-нибудь слыхала, молодежь,
О чудесах, творящихся в Арктиде?
Мы будем плыть за ними по пятам,
Нам будут все истоки их открыты.
К примеру, мы идем к Чукотке, а ведь там
Когда-то зародились трансвеститы.
Я чувствую протест ваш и игнор,
Но духи знают, как достичь нирваны.
У северных народов до сих пор
Арктические правят квир-шаманы,
Гиперборейцы-гомосеки - это что-то!"
И Груня выложила трансов-чукчей фото.
18
У Груни блогера был очень мощный трафик,
И комментов язвительных - не счесть.
Кого-то она сразу слала на фиг,
Кому-то уготавливала месть.
А именно - закладывала вирус
В ответы тем, кто был излишне рьян.
Но в этот вечер что-то с ней случилось,
Она застыла, глядя на экран.
Из глубины, из недр монитора,
Как, на молящегося в храме, образа,
Полны надмирной скорби и укора,
Смотрели прямо в душу ей глаза.
И чей-то голос, вкрадчивый до дрожи,
Под перебор почти неслышных струн,
Ей что-то пел, и шел озноб по коже,
Как-будто пела птица Гамаюн:
"Когда Земля вращается по кругу,
Ориентир теряют моряки,
Теплее к северу и холоднее к югу
Становится, законам вопреки.
Со всех сторон окружена стеною
Из вечных льдов, внутри себя, она
Действительностью явится иною
Для тех, кто ощутит ее сполна.
Ни колобком, ни шариком, ни шаром,
А плоской, как Всевышнего ладонь,
В которой центр обладает даром,
В которой он - то холод, то огонь.
И потому идем по воле Бога,
И потому мы живы до сих пор,
Что мною обозначена дорога,
Я - ваш ведун Гордынин Христофор".
19
На корабле все сообща
Под вечер слушали Дрыща.
"Вот мы тут - арктический десант и ядерная группа,
А климат меняется, и Арктика тает тупо.
Мы топим за нее и стремимся быть в ТОПе,
А она конкретно нас самих всех потопит.
Так что нужно будет скоро из нее делать купальню
И высаживать по берегам кактус и пальму.
Профессор сказал, что подпишет зачетку,
Если я на арктическом шельфе спляшу чечетку.
И надо всем задуматься, как гиперборейцы нас примут,
Когда у плоской Земли поменяются ось и климат.
Ведь она стоит на осьмидесяти рыбах да на трех китах здоровенных,
И мы помним, что кровь ариев течет в наших алчных венах.
А в мозгах у всех глобальное потепление
Обнажает глобальное отупление,
Обнажает тщету земных радостей до планетарного ядра,
Обнажает гниль и пакость человеческого нутра.
А первый кит -
Он, как есть, рахит,
У него, куда не глянь - голова, которая все время думает, а не болит,
А у второго кита -
в голове только щель для рта,
Остальное - неизведанные пространства ненасытного живота,
Ну, а третьему киту -
Пришпандорено небо к хвосту,
Он махнет им слева направо и все звезды засияют на своем посту.
И я буду таким же, когда до ариев дорасту!"
Powered by Froala Editor [https://www.froala.com/wysiwyg-editor?pb=1]
