29.11.16 в 5:00 утра началось самое важное событие в моей жизни с достаточно болезненных схваток, периодичность которых явно проявлялась. Это было сигналом, что схватки настоящие, и роды начались. Первый этап.
До 10:00 я всеми правдами и неправдами, слезами и криками, дотерпела, подготовившись к поездке в роддом. Тогда я еще не знала, что эта боль – только начало. Я даже не догадывалась об этом.
Приехав в роддом, выяснилось, что вот уже подходит 2 этап родов – рождение малыша. Но прежде немного о схватках: это монотонная, усиливающаяся боль в районе поясницы и внизу живота. Будто в этих областях судорогами сводит, и еще при этом ощущение словно кто-то сзади бьет в одно и то же место кувалдой. Вот как я могу их описать, исходя из своего опыта. При этом боль такая, что просто стерпеть невозможно – без криков, отчаянных попыток куда-то себя деть, как-то облегчить муки. Это нужно просто пережить.
Когда я очутилась на родильном столе, меня уверяли, что самая страшная боль позади, что дальше будет легче. Я больше никогда не буду верить врачам, подозрительно и настороженно относясь к их уверениям, так как моему разочарованию не было конца. Чем дальше, тем хуже. Боль усиливалась, схватки становились продолжительнее. Все говорили, что вот уже скоро родишь. Минуты, естественно, превратились в часы. Я пыталась дышать правильно, пыталась вообще дышать. Это продолжалось бесконечно долго. Время остановилось для меня. Я лежала на родильном столе, корчась и периодически вскрикивая от невозможности вынести эту боль молча, в себе, она рвалась наружу через мои голосовые связки.
Немного о родильном столе: по–моему, крайне неудобное приспособление. У меня затекали ноги, находясь в одном и том же положении, а расположиться более комфортно я не могла из-за неудобной конструкции этого стола. Лучше бы я лежала на обычной кровати.
Я несколько раз осматривалась по сторонам: участники процесса (врачи, акушер, медсестры – человек 5 -7) занимались своими делами: кто-то что-то заполнял, кто-то с кем-то разговаривал, кто-то менял пеленки, кто-то просто сидел и ждал). Для них это привычное дело, это их повседневная работа, и я со своей болью, со своими криками, явно не вписывалась в эту спокойную рабочую обстановку. Мне не было обидно или грустно, что я тут так страдаю, а они не обращают лишний раз на меня внимания. Мне было стыдно, и я отчетливо помню этот стыд за то, что в тот момент я была так слаба перед болью, я покорилась ей, не сопротивлялась, не подавляла ее правильными действиями, а просто лежала и рыдала, и жаловалась, и причитала. А я должна была быть сильной.
Среди присутствующих в зале людей я жадно глазами искала своего мужа. Но его нигде не было. Мы договорились заранее, что супруг будет присутствовать на родах (это наше с ним обоюдное решение. Мы вместе – всегда и во всем). Я постоянно о нем спрашивала, просила позвать. Он мог присутствовать только при условии, если в зале не будет еще одной роженицы. Ко мне подошла акушер и пояснила, что он якобы сам отказался принимать участие, так как мог не выдержать того, что увидит и услышит. На что я ответила, что мой муж никогда не сказал бы, что он чего-то не сможет или не выдержит. Я в этом полностью уверена. И мне сказали правду: в зале еще кто-то будет рожать. Я тогда так разозлилась на нее (еще одну роженицу), что она нарушила мои планы! Но быстро отпустила эту обиду, в конце концов, не до нее, тут боль одолевала с новой силой, надо было бороться, сопротивляться, хотя бы просто дышать.
Врачи мне немного помогли, чтобы процесс пошел чуть быстрее, так как силы стремительно покидали меня. Тогда мне вообще казалось, что их больше нет, но именно в такие моменты открывается второе дыхание.
Вот малыш действительно стал появляться на свет. Ощущение такое, что от потуг тебя вот-вот разорвет. Нужно так тужиться, чтобы вытолкнуть из себя эту новую жизнь, которую носил под сердцем девять долгих месяцев. И конечно все опять сопровождалось неимоверной болью. Боль это, пожалуй, единственное, что я запомнила и отметила в своей «картотеке памяти» относительно родов. И ничего радостного, особенного в этом событии нет. Просто боль и огромное желание, чтобы все уже наконец закончилось. По крайней мере, я честна с собой, делая такие выводы. И не думаю, что найдется такой человек, который смог бы меня уговорить пройти через это заново. Я не знаю, сколько времени лично мне понадобиться, чтобы просто когда-нибудь принять решение пройти вновь это испытание. Кто знает …
Отвлекшись ненадолго от боли, я посмотрела по сторонам: помимо всех тех, кто присутствовал в родильном зале согласно своим должностным обязанностям, напротив меня в шагах 10 – 15 стояло в линию еще человек 10. Они внимательно смотрели на меня. Мое недоумение и возмущение было замечено акушером и врачом. И они поторопились объяснить, что это практиканты, которые только учатся и хотят присутствовать на родах. Меня это не успокоило. Но вскоре я забыла о них, вновь растворившись в своих муках.
Я думала, изучив предварительно несколько соответствующих источников, что вторая часть родов пройдет практически моментально, надо лишь постараться раза три подряд правильно тужиться, сохраняя дыхание и темп. И здесь я ошиблась. У меня второй этап также прошел достаточно длительно, настолько достаточно, что практически в самом его конце я уже кричала врачам, чтоб меня резали, а следующей мольбой была просьба о кесаревом сечении. Слава богу, до этого не дошло. Мой акушер не допустила никаких вмешательств, а общими усилиями (кто-то держал ноги, кто-то давил на живот, кто-то кричал мне в лицо: «Дыши!», кто-то принимал малыша и т.д. – каждый выполнял свое нужное действие, свою задачу, словно единый механизм) вместе мы сделали несколько «контрольных выстрелов», и мой мальчик появился на свет. Последний «контрольный выстрел» был апогеем боли. Я давно так в голос не кричала. Все почти закончилось.
Такого облегчения я не испытывала никогда! Тогда я отметила для себя, что в фильмах, когда ребенок появляется на свет, он сразу кричит. Мой малыш не сразу закричал, а спустя, может, минуту или две. Размышление именно об этом почему-то заполнило в тот момент мои мысли. Малыш напомнил мне куклу, которую повертели в руках, нажали на нужную кнопку и завели. Я увидела его, подумала, что сейчас я должна признаться себе в том, что это самый необыкновенный момент, что ради него стоило все это пройти, что сразу вся боль ушла и все забылось… У меня было без лирики. Я просто наблюдала за всем, что происходит. Мне положили малыша на живот, поздравляя и подбадривая, попросили подержать его и проследить, чтоб не упал. Я сделала, как мне сказали, с любопытством осматривая это новое существо, которое с того момента заполнило мое время, мое сознание, мою жизнь.
Однако нужно было вернуться в реальность. Она оказалась жестокой.
Мне сделали укол с ледокоином и сказали, что наложат небольшой шов, что боли я не почувствую. Но я же уже не верю врачам. Причем совсем недавно мне три раза вводили обезболивающее, в эффективность которого, вернее в тот факт, что мне его вообще вводили, я не верила категорически. Но акушер сказала, что если б не сделали, я бы совсем с ума сошла от боли. Я тут же вспомнила, что у меня очень низкий болевой порог (в стоматологических, хирургических кабинетах мне вводили обезболивающее средство обычно в двойной или тройной дозе). Мое предчувствие о том, что меня ждут новые муки, меня не обмануло. Спустя некоторое время, я уже забыла о том, что у меня на животе лежит мое чудо, и я должна радоваться и умиляться. Совсем другая боль заполнила мое сознание. Я чувствовала иглу, я чувствовала каждое действие врачей и я умоляла их прекратить причинять мне боль, я просила оставить меня в покое. Я была раздражена и зла, что мне все время твердили о том, как быстро все пройдет, как быстро я об этом забуду, как скоро утихнет боль и так далее, и ни одно из их слов не было подтверждено на деле.
Когда на самом деле все закончилось, я не могла поверить, что все закончилось. Мне давили на живот, я еще какое-то время стонала и причитала. Ребенка перенесли на пеленальный столик, меня – на рядом стоящую кровать, на которой совсем недавно лежала и ждала своего часа вторая роженица. Все это время она наблюдала за мной. Я иногда, отвлекаясь от боли, за ней, и меня удивляло, как мужественно она держится, терпит боль, старается правильно дышать. Затем выяснилось, что она рожает второй раз, а это якобы легче, чем первый. Я еще поразилась в тот момент: она сознательно проходит через это второй раз? С первородящими все просто: они не знают, на что идут, по крайней мере, у них еще нет своего опыта, а истории знакомых, подруг, родственниц, которые все равно заканчиваются словами, что это все индивидуально, не нужно ориентироваться на какой-то определенный случай, что все проходит и забывается, когда ты видишь своего малыша, здоровенького и крепенького, это всего лишь истории чьи-то, а не твоя. Согласна с тем, что в приоритете состояние малыша, ради которого пройдешь через любые муки, переживешь и перетерпишь любую боль. Но с тем, что эти муки и страдания забываются, я поспорю. И это мой личный опыт. Кто знает, над моими рассуждениями подвластно лишь время. Оно расставит все на места, разложит по полочкам, предоставит возможность посмотреть на это все через правильную призму, под правильным углом, в конце концов, оно заставит относиться к событиям лишь как к приобретенному опыту, который либо не повторяется, либо используется как следующая ступень к новому жизненному этапу.
Nessun commento trovato
