Тема: Философско-религиозное и теософское представление БОЖЕСТВЕННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, БОГОЧЕЛОВЕКА, ЧЕЛОВЕКОБОГА, СВЕРХЧЕЛОВЕКА в Европе и в России.
Автор: Сельская
IІ.1.4. Скептицизм рационалистов....
...продолжение
Что касается научного скептицизма, то в этой связи, можно для примера вспомнить сторонников идей И. Канта (1724—1804), естественно, называемых кантианцами, а также сторонников Д. Юма (1711—1776), называемых позитивистами и реалистами, которых относят к агностикам, ярко выраженных как гносеологические пессимисты.
Дело в том, что убеждения И. Канта - как субъективного идеалиста и рационалиста - говорят о том, что субъективным разумом принципиально невозможно познать объективные сущности. И раз это так, значит каждая объективная сущность есть всегда до конца непознанная «вещь-в-себе». Она и существует объективно - хоть сущностно, хоть как ноумен - и есть реальным источником ощущений человека. Отсюда делается вывод, что единственной формой познания для человека есть его субъективный чувственный опыт. И далее И. Кант поясняет, что в силу того, что чувственный опыт человека принципиально ограничен возможностями его чувственности, то человек всегда познаёт не реальный объект, а лишь ту его часть, которая предстаёт перед ним в чувственном опыте, называемом далее то ли явлением, то ли феноменом.
Что касается пессимизма во взглядах Д. Юма - тоже рационалиста, к тому же позитивиста, то он заключается в том, что его философское учение, определяемое как позитивизм, в методологии науки доминирующим определяет лишь такое направление, когда единственным источником истинного знания объявляются исключительно эмпирические исследования. При этом познавательная ценность философского исследования полностью отрицается. Позитивизм Д. Юма утверждает полную беЗсмысленность постановки вопросов, выходящих за пределы доступности эмпирической, то есть экспериментальной, проверки. Позитивисты эмпирики, подобно И. Канту, тоже обращают особое внимание на то, что приобретаемый человеком опыт знакомит его лишь с ощущениями, но никак не с самими вещами.
Уже говорилось, что среди рационалистов подавляющее большинство занимают скептики, тем не менее, убежденные (!) в силе разума и полной материальности мира. Существует мнение, что в целом именно скептики становятся тем спусковым механизмом, после запуска которого начинается разрушение - когда прямо, когда косвенно - любых существующих догм чего-либо, любых устоявшихся систем - изнутри. Естественно, что это разрушение касается и любых религиозных догм. Как это произошло, например, с политеизмом и пантеизмом в дохристианские времена.
По большому счёту, своим пессимизмом и скептицизмом агностики способны разрушить основы любой - даже самой распространенной - религии; любого - даже самого социально привлекательного строя; любой - даже устоявшейся - системы власти по одной очень важной причине - все они в той или иной мере всегда содержат в себе изъяны. Правильно гиперболизировав эти изъяны, после чего представив их такими невежественной толпе, всегда можно спрогнозировать и получить результат на разрушение. Такие пессимисты и скептики агностики без тени сожаления разрушают любую: хоть мораль, хоть веру, хоть основы власти, хоть основы государственности - в любом обществе: хоть светском, хоть религиозном.
В части исследуемой нами темы БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА и БОГОЧЕЛОВЕКА, СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСТВА и СВЕРХЧЕЛОВЕКА в Европе и в России, мы будем часто вспоминать знаменитого немецкого философа Ф. Ницше (1844—1900), подарившего миру своё учение о сверхчеловеке. С одной стороны, этого философа рационалисты относят к иррационалистам, но, с другой стороны, иррационалисты, по большому счёту, тоже имеют много оснований, чтобы назвать Ф. Ницше рационалистом, при этом отнести его к агностикам пессимистам. Познакомимся немножечко с пессимистическими представлениями этого философа с тем, чтобы позднее нам было легче понять его творчество, особенно, в части созданного им учения о сверхчеловеке.
В своей работе «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего» (1886) Ф. Ницше европейского скептика называет нежным созданием, пугающимся слишком легко.
Совесть его вышколена и вздрагивает от всякого «Нет» и даже от всякого решительного, твердого «Да», как бы ощущая впечатление укуса. Да! и Нет! - противоречит нравственности скептика. Он любит обратное, - доставлять удовольствие своей добродетели благородным воздержанием, говоря, например, вместе с Сократом: "я знаю, что ничего не знаю". Или: "здесь я не доверяю себе, здесь нет передо мной открытой двери". Или: "положим, что она была бы открыта, зачем же входить тотчас?" Или: "к чему годны все скороспелые гипотезы? Очень вероятно, что не строить никаких гипотез значит иметь хороший вкус. Разве вы должны непременно сейчас же выпрямлять нечто кривое? Непременно законопачивать какой-нибудь паклей всякую дыру? Разве на это нет времени? Разве у времени нет времени? Ах вы, пострелята, разве вы совсем не можете ждать? - утешает себя скептик, нуждающийся в утешении.
Скепсис по Ф. Ницше есть духовное выражение, называемое на обыкновенном языке слабостью нервов и болезненностью. По мнению немецкого философа, оно возникает всякий раз, когда расы и сословия, долгое время разлученные, начинают решительно и внезапно скрещиваться. Таким образом, рождаемое новое поколение, как бы унаследовавшее в своей крови различные меры и ценности от различных рас и различных сословий, вызывает у немецкого учёного большое беЗпокойство, тревогу и сомнение в способности дальнейшего хорошего развития такого скрещенного поколения. Лучшие силы действуют в новом поколении как тормоза по его мнению. Даже добродетели взаимно не дают друг другу вырасти и окрепнуть. В душе и теле перестаёт хватать равновесия, тяжеловесности, перпендикулярной устойчивости. Но что в этих полукровках сильнее всего болеет и вырождается, - восклицает немецкий мыслитель, - это воля! Полукровки уже совершенно не знают независимости в решении, радостного чувства мужества в хотении, они сомневаются в "свободе воли" даже в своих грёзах.
Ницшеанская Европа представляется как арена беЗсмысленных опытов радикального смешения сословий и рас. Она скептична на всех высотах и глубинах. Часто ей до смерти надоедает собственная воля! Паралич воли! Где только ни встретишь теперь этого калеку?!- восклицает Ф. Ницше. Часто этот калека разряженный и обольстительный, разодетый в самые роскошные одежды. Но - сотканы они из лжи и блеска.
Большая часть того, что выставляется в Европе напоказ под названием "объективности", "научности" и "чистого безвольного познавания", на самом деле есть лишь разряженный скепсис и паралич воли.
Таков диагноз европейской болезни! - заканчивает своё повествование Ф. Ницше.
Исследователю темы БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА и БОГОЧЕЛОВЕКА, СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСТВА и СВЕРХЧЕЛОВЕКА в Европе и в России важно запомнить данное описание Европы от Ф. Ницше. Позднее, когда мы ближе познакомимся с его учением о сверхчеловеке, возникшем на тле именно такой, только что представленной им самим, Европы, будет легче предотвратить и даже убрать у части исследователей темы БОГОЧЕЛОВЕКА предвзятое отношение к творчеству немецкого философа и даже чувства некоторой неприязни к нему в части созданного им учения. Европа того времени действительно находилась в большом упадке. Европейцы переживали огромный как душевный, так и экономический кризис. И в этом сходятся очень многие исследователи. Она гнила и одновременно бурлила. Она порождала множество новых философских идей - как рационалистических, так и иррациональных. Отношение ко всему божественному, и в частности к Богу, в Европе всё больше порождало радикальные настроения, в последствии ставшие рупором и основой культа уже материалистических идей. Часть европейцев, при этом достаточна большая, требовала отказа от католических догматов. От рождений подобных радикальных проявлений уже не спасали даже иезуиты. Поэтому широкое религиозное и общественно-политическое движение в Западной и Центральной Европе XVI — начала XVII века, направленное на реформирование католического христианства в соответствии с Библией,стало причиной реформации католицизма.
Огромная часть европейского населения в XIX веке снова пытается вырваться за пределы католицизма. Как и когда-то большая часть европейцев пытается уйти в своих размышлениях то ли в сторону до христианского периода, то ли пытается создать уже что-то новое. Особенно после изобретения паровой машины, предопределившей далее резкий скачек в развитии промышленности как в Европе, так и в России. Элита Европы, и особенно Германии, ищет выход из духовного тупика, возникшего, по её мнению, именно из-за христианской (католической) религии, гнилость которой определяется как в стенах Церкви, так и за её пределами.
В таких условиях и рождалось учение о сверхчеловеке Ф. Ницше. Каким представлялся немецкому философу его сверхчеловек легко предвидеть. Но об этом речь будет идти далее по мере развития нашего исследования. Однако уже сейчас можно с лёгкостью ответить на вопрос касательно того, будет ли религиозен как христианин сверхчеловек Ф. Ницше? Конечно же, НЕТ! А вот кто станет прообразом его сверхчеловека? По одной версии - это будет сам Ф. Ницше, по другой - им станет литературный герой Заратустра.
Что касается Заратустры, то «Песнопения» Авесты, которые есть собранием священных текстов зороастрийцев, рисуют этот персонаж как историческую личность, наделённую всеми человеческими страстями, громогласно бичующим своих противников.
Противниками Заратустры в Авесте есть сторонники старой арийской (!) религии, особенно в части обожествления ими сил природы через ведийские религиозные культы. Заратустра первым относит некоторых представителей старого арийского пантеона к демонам (!), к миру зла и мрака. Его дуалистическая (!), далее называемая зороастрийская религия, предписывает упорную борьбу (!) с объявленными, таким образом, арийскими демонами. Добро и зло Заратустра различает как две - изначально существующие в мире - природы, не имеющие между собой ничего (!) общего. Он призывает следовать добру и отвергать зло.
Именно такой - реально существующей и реформаторской - деятельность Заратустры отражена в придании иранской религии, имеющей при этом абстрактный характер.
Все приведенные в данном разделе примеры относительно рационалистов, называемых пессимистами и скептиками, должны подвести исследователя темы БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА и БОГОЧЕЛОВЕКА, СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСТВА и СВЕРХЧЕЛОВЕКА к выводу о том, что все эти представители, на самом деле, есть огромной силой - как созидающей, так и разрушающей, - всегда потенциально в них заложенной. И только глупец рядом с ними - как в делах политических, так и религиозных - будет чувствовать себя беЗпечно. Очень дорого порой обходятся гражданскому обществу дела таких особей, когда те вдруг начинают определять новые идеалы: хоть божественных абстрактно, хоть божественных конкретно, хоть вообще - без царя в голове .
продолжение следует...
Tidak ada komentar yang ditemukan
